— Имеются ли какие-либо причины, сэр, чтобы не отправиться сейчас же? — церемониальным тоном, не допускающим возражения, спросил де Рео.
Даниэль внезапно понял, что так настораживало в этом человеке, в этом лице. Двадцатилетний, выглядящий не старше самого Ферэлли, юношески красивый, по некоторым меркам даже весьма, он был бы очень хорош... Очень хорош в роли ведущего допрос.
— Нет.
— Прекрасно, — кивнул Алессандро, слегка неприязненным взглядом окидывая толпу, — предлагаю поторопиться, потому что иначе ужин начнут без нас. Зовите своих... подопечных, Даниэль.
30
Миновав предмостовую площадь, продравшись сквозь плотную, говорливую и бурлящую толпу тех, кто собрался сюда с разных концов раскинувшегося в стороны лагеря и толокся — наверное, испытывая от этого садистское удовольствие, они двинулись вперёд по узкому проходу меж широких палаток и шатров, в которых не жили, но торговали, — в целом, питьём и едой. Большинство толпящихся, видя лейтенанта, отступало поспешно и резко.
Двухэтажное здание, к которому спустя минуту они подошли впятером, примыкало к стене у расщелины, было бревенчатым без единого камня, заметно покосившимся, старым. Около ступенчатого входа играли в карты полдюжины солдат, лёгкие копья которых были прислонены к стене, а мечи на распущенных перевязях лежали рядом каждый со своим хозяином. Завидев подходящих, они повставали, оправляя пропылённую одежду; лица у них выражали опасение, будучи в своём праве все равно получить выволочку. Алессандро не обратил на них ни малейшего внимания, по поводу чего солдаты облегчённо расслабились.
— Сюда, прошу вас, — указал Даниэлю так и не представившийся обладатель приятного баритона, внешностью и манерами располагавший к себе весьма. — Поднимайся, дитя, не бойся. Это, сэр, единое здешнее здание, в котором сохранился хоть какой-то комфорт. Впрочем, вам оно наверняка покажется сущей халупой.
Откровенно говоря, так оно и было. Даниэль, признаться, ожидал большего. Все-таки это был регулярный пост, здесь квартировались офицеры, отвечающие за безопасность переправы (таможенный контроль раньше скорее всего вёлся где-то там, дальше на гаральдских землях, и лишь ныне, в связи с положением, был перенесён сюда). Правда, подумав, Ферэлли понял, что скорее всего это как раз дом солдат, с парой приёмных и гостевых комнат, а офицеры и таможенники расположились в том более массивном и защищённом строении, на которое издалека указал ему Сахе и которое украшал фиолетовый штандарт.
Дверь скрипнула, распахнулась, двинутая внутрь услужливой рукой, и они переступили сбитый тысячью подошв порог.
В нижней широкой комнате находились около десятка человек; было накурено, жарко, почти так же громко, как в уличной толпе, и темы обсуждались все те же. Следуя за лейтенантом в коридор, уводящий к двери во вторую половину нижнего этажа, Даниэль, сжимающий горячие руки молчаливой, перепуганной Линны и сжатого, напряжённого Малыша, отчётливо услышал:
— Кармйн отказался. Говорит, не его дела. Пусть, мол, этим разведка занимается.
— А толку? Все равно заставят. Барон де Файон эт вам не сизый перец. Убийцу все равно заловят. Дело чести. Так кто ж, если не Кармин?..
— Чего он узкие такие выделывал?
— Если уже — значит, платить меньше на два вершка, вот он и выпердывался! Завсегда за узкие так плотют!..
— Тогда она его и хапнула. Ловкая, зараза. Срезала оба кошеля и убегла. Так никто и не поймал.
— Да кто она? Откуда ж такая?
— Черт её знает. Кажись, Лаской кличут. Говорят, в лысом переулке позапрошлой ночью... Ну те, двое... Её работа.
— Вот те и Ласка. Вот и думай, откуда такая...
— Тройка. Че уставились, никогда тройки не видели? Давай тяни!
— Везёт уродам... Эй, Седой, нам скоро идти-то?
— Через полчаса пойдём. Баста куртки не взял, сказал, не больно холодно. Ну пусть на ветерке-то понежится.
— Ага...
Миновав коридор длиной шагов в шесть, они оказались у крепкой, явно свеженькой двери, врезанной в потемневший от старости сруб.
Де Рео аккуратно негромко постучал, чем Даниэля весьма удивил.
— Давай! — не по уставу раздалось оттуда, голосом сильным и ощутимо тяжёлым. Они вошли.