Ибо Венди сочиняла стихи. Это они остановили ее посреди прогулки и заставили шлепнуться на скамейку. Прекрасные рифмы так и сверкали у нее в голове, пока она не вытащила из рюкзачка дневник и ручку. Разумеется, слова и рифмы тут же исчезли, и поймать их за хвост оказалось невозможно — в точности как это бывает и со снами.
Чем больше она старалась возродить то движение души, которое побудило ее взяться за перо и бумагу, тем менее очевидным ей представлялся тот очередной всплеск поэтической фантазии. Этому мучительному процессу отнюдь не помогало раздражающее присутствие трех мальчишек-подростков, дурачившихся на лужайке всего шагах в шести от Венди.
Она довольно злобно посматривала на них и вдруг заметила, что один из мальчишек подобрал палку и целится прямо по колесам фокусника, только что выехавшего на своем велосипеде на ту аллею, где сидела Венди. Мальчишка швырнул палку, велосипед упал, и маленькая собачка вылетела из своей корзинки, укрепленной на раме. Сам фокусник тоже упал и очень неудачно, запутавшись ногами в колесах. Мальчишки, конечно, смылись, весело смеясь на бегу. Собачка некоторое время преследовала их, пронзительно тявкая, но потом поспешила к упавшему хозяину.
Венди, бросив дневник и ручку, тоже подбежала к старику.
— Надеюсь, вы не очень сильно ушиблись? — спросила она, помогая фокуснику выбраться из-под рухнувшего на него велосипеда.
Она и сама не далее как этим летом упала с велосипеда, налетев передним колесом на камень. Ее десятискоростной велик угрожающе завилял, она ударила по тормозам, но, к сожалению, нажала сперва на передний тормоз и к тому же чересчур сильно. Велосипед взбрыкнул, она перелетела через руль, а потом по крайней мере неделю страдала от сильнейших головных болей.
Фокусник ответил ей не сразу. Он все еще смотрел вслед убегавшим мальчишкам.
— Что посеешь… — пробормотал он.
И тут Венди увидела, что тот мальчишка, который кинул палку, на полном ходу вдруг споткнулся и растянулся на траве. Странный холодок пробежал у нее по спине: вредный мальчишка споткнулся сразу же после слов фокусника, и на мгновение ей подумалось, что именно они и послужили причиной его падения.
«М-да… Действительно, что посеешь, то и пожнешь», — подумала она.
И снова посмотрела на фокусника. Тот уже сел и теперь ощупывал здоровенную дыру на своих вельветовых штанах, которые и без того уже были все в заплатках и напоминали стеганое одеяло. Он коротко улыбнулся Венди, и улыбка эта мгновенно осветила все его лицо. И Венди вдруг поймала себя на том, что вспоминает Новый год и Санта-Клауса. Собачонка все старалась носом оттолкнуть руку хозяина от новой прорехи в штанах. Но оказалось, что никакой дыры там больше нет!
«Наверное, это была просто складка, — догадалась Венди. — Складка и все».
Она помогла старику дохромать до скамейки, потом прикатила его велосипед, выправила руль и прислонила велосипед к спинке скамьи. И только после этого уселась сама. Собачонка устроилась у фокусника на коленях.
— Какая умная собака! — восхитилась Венди, погладив песика. — А как ее зовут?
— Джинджер. «Имбирь» то есть, — ответил фокусник таким тоном, словно это имя было само собой разумеющимся и он не понимает, зачем ей понадобилось спрашивать.
Венди посмотрела на собаку. Шерсть Джинджера была такой же серой (а может, седой) и такой же спутанной, как и борода ее хозяина. Без малейшего намека на рыжевато-коричневый цвет, свойственный имбирю.
— Но ведь шерсть у нее совсем не рыжая! Даже и не коричневая! — невольно вырвалось у Венди.
Фокусник покачал головой.
— Это неважно. Важна ее суть. А суть у нее от рождения имбирная. Она пряничная собачка. — Он вырвал из спинки Джинджера шерстинку, и собака скорбно на него посмотрела. Шерстинку он протянул Венди, предложив: — Попробуйте-ка.
— Да нет, не стоит, — поморщилась Венди.
— Ну как хотите, — пожал плечами фокусник и, сунув шерстинку в рот, тут же ее съел, с наслаждением причмокивая.
«Господи», — подумала Венди.
— А как вы думаете, откуда берется имбирь? — спросил ее фокусник.
— Что? Вы имеете в виду вашу собаку?
— Нет, приправу.
Венди пожала плечами.
— Не знаю. По-моему, это какое-то растение.
— Вот тут-то вы и ошибаетесь! Имбирь делают так: таких вот пряничных собачек, как наш Джинджер, бреют наголо и перетирают шерсть в ступке, пока не получится порошок. Затем этот порошок выставляют на солнце суток на полтора-двое, и он вскоре приобретает свой знаменитый рыжеватый оттенок.