Собственно, все искусство основано на этом. Мои картины, и твои стихи, и те книги, которые пишет Кристи, и та музыка, которую сочиняет Джорджи, — все это способы общения. Только теперь сохранить их гораздо труднее; общество становится все более закрытым; для большинства людей куда проще почувствовать свое родство с телевизионным экраном, чем с другим человеком. Люди позволяют пичкать себя информацией, не зная уже, что им с таким количеством информации делать. Их беседы с другими людьми всегда очень поверхностны. Как живете? Какая сегодня погода?.. И мнение обо всем они приобретают исключительно с помощью телевизора. Они, разумеется, считают себя людьми информированными, но все их знания — это лишь повторение мнений тех, кто выступает в различных ток-шоу, и новостных комментаторов! А слушать живых людей они совершенно разучились.
— Все это мне известно, — сказала Венди, — но какое оно имеет отношение к тому, что сегодня показал мне фокусник?
— Вот это я как раз и пытаюсь тебе сказать: по-моему, дело в том, что для него ценности прошлого гораздо дороже нынешних. Только и всего.
— Ну хорошо, а что ему в таком случае нужно было от меня?
Джилли довольно долго молчала, глядя за реку, во тьму, и словно пытаясь увидеть там нечто особенное. Точно так же вглядывалась в темную даль и Венди, рассказывая о сегодняшнем знакомстве с чародеем. Дважды задала Венди свой вопрос, но Джилли все не отвечала. Наконец она повернулась к подруге и сказала:
— Возможно, он хочет, чтобы ты посадила новое дерево.
— Но это же глупо! Я и понятия не имею, как это делается, — вздохнула Венди. — Я не уверена даже, верю ли я в Дерево Сказок…
И вдруг вспомнила то чувство, что охватило ее во время разговора с фокусником, и то ощущение чего-то давно знакомого, словно ей просто напомнили о хорошо известных ей вещах… И еще это видение Дерева…
Она снова вздохнула.
— Но почему именно я? — спросила она, словно обращаясь к бескрайней ночи, что распростерлась перед ними, а вовсе не к Джилли.
Но ответила ей именно Джилли, а ночь промолчала, словно занятая собственными размышлениями.
— Слушай, можно тебя кое о чем спросить? — сказала Джилли. — Только отвечай, не задумываясь. Просто скажи первое, что придет тебе в голову. Хорошо?
— Хорошо, — неуверенно кивнула Венди.
— Если бы у тебя появилась возможность исполнить любое свое желание — одно, но без каких-либо ограничений, — чего бы ты попросила?
И Венди, помня, в каком мире она сейчас живет, без колебаний ответила:
— Мира во всем мире.
— Ну вот! Как говорится, что и требовалось доказать! — воскликнула Джилли.
— Не понимаю…
— Ты спрашивала: почему фокусник выбрал именно тебя? По этой самой причине! Ведь большинство людей на твоем месте сразу задумались бы, чего бы пожелать для себя, чего больше всего хочется им. И пожелали бы, скажем, тонну золота или вечную жизнь — в общем, что-нибудь в этом роде.
Венди покачала головой:
— Но ведь он меня совсем не знает!
Джилли вскочила, резко потянув за собой и Венди.
— Пошли, — сказала она. — Посмотрим на это дерево.
— Но там один пень!..
— Все равно. Идем!
Венди и сама не понимала, почему сопротивляется предложению Джилли. Впрочем, как и днем, она позволила отвести себя в университетский кампус.
Там ничего не изменилось, только было совершенно темно, из-за чего, на взгляд Венди, разоренный задний двор библиотеки производил еще более гнетущее впечатление.
Джилли молча постояла с нею рядом. Потом прошла вперед и присела на корточки возле большого пня, ощупывая его поверхность руками.
— А я совсем этот двор позабыла, — тихо проговорила она.
«Как и я», — подумала Венди.
Джилли ведь тоже училась в университете Батлера и примерно в одно с нею время, но знакомы они тогда не были.
Венди присела на корточки рядом с подругой и удивленно на нее поглядела, когда Джилли взяла ее руку и положила на поверхность пня.
— Слушай! — велела она. — И сразу почувствуешь, почти услышишь чей-то шепот. Словно кто-то рассказывает старинную историю… Словно до нас долетает последнее эхо этого рассказа…
Венди вдруг зазнобило, хотя ночь была теплая. Джилли смотрела прямо на нее. Звездный свет, отражавшийся в ее голубых глазах, напомнил Венди, как светились ярко-синие глаза старого чародея.