Затем спичка погасла, и мы снова погрузились в черную тьму. Я чувствовал, как Руфус жарко дышит прямо мне в шею, капая на меня слюной.
— Шагов через сто, — прозвучал в темноте голосок Тинвир, — вам нужно повернуть за угол; там довольно светло, потому что у входа в «Желтый мак» висит фонарь. А вокруг — ржавая изгородь из сварного железа. Изнутри вдоль изгороди ходит сторож с огромным псом. А второй сторож стоит у парадной двери; он же является и привратником. И все они из Большого Народа.
Любой из нас мог бы легко проскользнуть между прутьями ограды, — продолжала Тинвир, — даже Руфус, хотя ему, пожалуй, пришлось бы протискиваться… Но за домом, в вольере, есть еще собаки. Я уверена, что они поднимут лай, и тогда сбегутся еще сторожа.
Фиц может, конечно, перелететь через изгородь… Но над нами парит столько вампиров!.. Нет, Борк, можешь даже не спрашивать! Сов я не видела. Честное слово. Ни одной.
Теперь дальше. Дом довольно большой, два с половиной или три людских этажа. Наверное, футов тридцать от земли до конька крыши. А в ширину, по-моему, футов шестьдесят-семьдесят. И футов сто в длину. Не могу понять, как подобное здание вообще очутилось на самых задворках. Тем не менее оно здесь. И в нем один парадный вход и один черный. Но дверные ручки приделаны на такой высоте, чтоб людям было удобно.
Окна в доме забраны крепкими решетками. Можно было бы попробовать, конечно, спуститься по каминной трубе, да только из всех труб валит дым.
В общем, как мне кажется, из-за сторожей, собак во дворе, зарешеченных окон и горящих каминов пробраться в дом будет крайне сложно. Хотя можно. Наверняка здесь постарались сделать все, чтобы предупредить возможную кражу наркотиков.
Так что, Рафферти, — закончила свой доклад Тинвир, — нам, видимо, придется все же вернуться к одному из ранее отвергнутых планов.
Рафферти зажег еще одну спичку, и Тинвир наконец оттащила Руфуса от моей спины, совершенно промокшей от слюны, капавшей у лиса из пасти. Руфус, хоть и выглядел виноватым, но, по-моему, ничуть не раскаивался в содеянном.
Фиц по-прежнему обнимала меня за талию, то и дело заискивающе на меня поглядывая, но я был полностью поглощен решением поставленной перед нами задачи.
— Какой план ты имеешь в виду, Тинвир, мой или Марли? — спросил я. — Я предлагал представиться группой странствующих артистов, а Марли — назваться безработными канавокопателями. Ничего себе канавокопатели в фут ростом!
— Ну, если б у нас на руках были хоть какие-то мозоли, — сказал Марли, рассматривая собственные ладони при мигающем свете горящей спички, — тогда, по-моему, и говорить не о чем. Но при сложившихся обстоятельствах… Мне кажется, нам следует бросить жребий.
Мы все тут же вопросительно посмотрели на Рафферти, нашего неофициального вожака.
Рафферти помолчал, глядя на догорающую спичку и чуть склонив голову набок, затем обвел нас глазами и широко раскинул руки, улыбаясь во весь рот. Потом тряхнул головой и провозгласил:
— Ну что, братцы? Кукареку! Представление начинается!
И мы, распевая во весь голос, вышли из тени и вскоре оказались на освещенном пространстве перед входом в «Желтый мак». Изумленный сторож у дверей смотрел на нас во все глаза.
В общем, мы вошли и нас проводили в зал, полный какого-то голубоватого дыма и тошнотворно-сладких ароматов. К счастью, ближе к полу, то есть примерно на уровне наших лиц, эта ядовитая дымка была существенно тоньше.
В зале хозяйничала черноволосая женщина — по-моему, из людей, хотя ее раскосые глаза явно свидетельствовали о родстве с эльфами. Да и кожа у нее была какая-то желтая — в этом дыму, правда, видно было плоховато.
При виде нас ее раскосые глаза удивленно расширились. И тут Рафферти объяснил, что мы артисты из странствующего шоу «Чудеса профессора Марвела» («Неплохо, — подумал я. — И как это ему в голову пришло такое имя! Ведь “марвел” это и значит “чудо”»), а он и есть сам профессор Марвел. Мы прибыли в этот город, чтобы развлекать и веселить публику, причем за весьма умеренную плату. Выслушав все это, женщина тут же предложила нам переговорить с хозяином и повела нас по винтовой лестнице на второй этаж.