Мы прошли по коридору, миновав несколько комнат. Некоторые двери были открыты, и внутри мы увидели — Фиц тихо охнула — голых людей, лежавших на шелковых простынях и подушках, брошенных прямо на пол, целиком застланный толстым ковром с геометрическим рисунком. Люди эти, казалось, пребывали в некоем трансе и ничего не замечали вокруг.
Мы прошли коридор до конца и оказались в итоге перед самой последней дверью. Она была закрыта.
Наша провожатая постучалась.
— В чем дело? — В голосе из-за двери явственно слышался какой-то странный акцент.
— Хозяин, тут к вам пришли… Может, вам с ними стоит поговорить?
Мы немного подождали; вдруг дверь резко распахнулась.
— Кто ко мне пришел?
На пороге стоял мужчина. Черноволосый, черноглазый, смуглый. На левой щеке длинный шрам. Для человека он был, пожалуй, чересчур хрупким, да и пальцы у него на руках были слишком длинные… Впрочем, по сравнению со мной он был высоким, как башня, — футов шесть, наверное, — хотя я и сам вполне приличного роста. Для брауни, разумеется. Кроме того, при росте восемнадцать дюймов я достаточно широк в груди. Но если этот парень — эльф, то он просто монстр!
— Так кто ко мне пришел? — снова спросил он.
Черноволосая женщина указала на нас.
Этот тип был настолько удивлен, что даже немного отступил назад. Но когда Рафферти — простите, профессор Марвел! — объяснил, кто мы такие, он широко улыбнулся и пригласил нас войти.
Он выразил желание прослушать наше выступление и условиться о возможном гонораре, а своей помощнице сказал, чтобы та передала некоему Драку и кому-то еще, чтобы они немедленно явились и засвидетельствовали нашу сделку. Черт возьми! Все, похоже, складывалось куда лучше, чем я предполагал! Нам удалось-таки обвести этого типа вокруг пальца!
Но не прошло и четверти часа, как нас потащили куда-то вниз, в подвалы, и бросили в так называемую потайную камеру. При этом Драк все время грязно ругался, потому что его «укусила проклятая лисица».
Как только в нашей темнице захлопнулась дверь и щелкнул засов, Марли набросился на меня, злобно рыча:
— Я же говорил, что мой план лучше! Но ты со своей идиотской логикой даже слушать ничего не желал! Ну и что теперь, мистер Лучшее-В-Мире-Шоу? «Зачем, — долдонил ты, — нам притворятся землекопами? Нам же никто не поверит! Лучше скажем, что мы странствующие актеры, эту наживку они мигом проглотят». И что же в итоге? Да, Борк, мы действительно устроили лучшее в мире шоу! Такого этот проклятый городишко, черт бы его побрал, никогда не видел! Вот только куда нас это завело? В темницу! В вонючую тесную клетку, где вместо постелей на полу — он впервые как следует огляделся, весь побелел и чихнул — гнилая вонючая солома!
Стараясь не касаться соломы, Марли отскочил в сторону и в ужасе уставился в одно из двух ведер, стоявших в противоположных углах темницы. В одном, по всей вероятности, была питьевая вода, а в другое следовало отправлять естественные потребности. Марли заглянул как раз в последнее, пронзительно вскрикнул и бросился назад, закрывая лицо руками.
— В котором из ведер есть черпак? — спросил я. — Ведро с черпаком явно для чистой воды.
Марли судорожно сглотнул. Его бы наверняка вырвало, если б он был уверен, что сможет выдержать вид собственной блевотины.
Руфус сел и стал яростно скрести себя лапой за ухом.
— Нам необходимо отсюда выбраться! — с отчаянием в голосе воскликнула Тинвир.
Руфус принялся не менее яростно чесать шею.
Фиц, по-прежнему глядя на меня с обожанием, попыталась успокоить Тинвир:
— Не волнуйся, Борк непременно что-нибудь придумает!
«Боже мой! Такая любовь из-за невзначай брошенного словечка!» — подумал я.
Руфус вцепился зубами в основание хвоста; он явно ловил в своей густой шерсти какого-то паразита. Хвала небесам, что с нами был Руфус, иначе все паразиты набросились бы на нас.
— А ну-ка тихо! — прошипел Рафферти, прижимаясь ухом к стене. — Я слышу чьи-то голоса.
Мы тоже прислушались.
— Глянь-ка на этого жука, Перри! У него ноги наоборот идут! Ага! А солома тут воняет сильнее, чем там!.. Смотри, смотри! Вон какие дорожки жуки проели на створке двери! Нет, ты посмотри; вон твой нос, а это твой…
— Заткнись, Тип! Заткнись наконец, черт бы тебя побрал! Я обдумываю очередной план побега, а ты мне все время мешаешь! Болтаешь, болтаешь без конца — просто с ума сойти можно! Так что заткнись и посиди молча.
— Да ладно тебе, Перри. Я, конечно, заткнусь. Я, может, лучше всех на свете затыкаться умею! Я, можно сказать, больше не пискну. Ни разу. Ни звука не пророню. Нет, сэр! Я же понимаю: наш Перри обдумывает план за номером четыре тысячи пятьсот пятьдесят три, и ему необходим полный покой. И я, честное слово, этот покой ему предоставлю. В конце концов…