Вскоре этот смертельно опасный снаряд угодил Нестору в левое крыло, и перья мгновенно превратились в золу. С трудом удерживая равновесие с помощью оставшегося крыла, маг полетел на землю. Он, видимо, все же сильно ударился и некоторое время неподвижно лежал на холодной жесткой траве. Уцелевшее крыло и голова грифона исчезли.
Дора, видевшая все это, в ужасе вскрикнула.
Удовлетворенно кивнув, Дальбет подбросил зеркало в воздух, и оно словно растворилось в нем. А сам черноволосый маг поспешил к поверженному противнику и, остановившись над ним, широко раскинул руки.
— Выйди, о дух земли! — вскричал он. — Прикрой эти бренные останки камнями! Навеки заключи их в свою темницу!
— Нет! — закричала Дора. — Нет!
Надо остановить его! Но как? Ведь перед ней всемогущий волшебник, которому подчиняются даже стихии! А она знает всего лишь несколько домашних заклинаний. И еще, конечно, не забыла о злой шутке фелака… При мысли об этом сердце ее забилось быстрее. Заклятие фелака! Да!
И она, задыхаясь, быстро прошептала те три слога один за другим.
Но ничего не произошло.
Дора повторила заклинание еще раз и еще…
Вдруг Дальбет закашлялся. Потом чихнул. Лиловая шерсть появилась у него на груди, на руках, даже на поверхности башмаков. С ног до головы он был теперь покрыт сплошной шерстью лилового цвета! Шерсть торчала у него из глаз, из носа, изо рта, не давая ему видеть, слышать, дышать… Он, задыхаясь, упал на землю, глухо бормоча проклятия.
А Нестор приподнялся на локте, увидел, что происходит, и слегка повел своим посохом.
Огромная стальная клетка, объятая неземным огнем, накрыла Дальбета. Но он, весь покрытый лиловой шерстью, вряд ли это даже заметил.
Нестор тяжело осел на землю и некоторое время сидел совершенно неподвижно.
— Господин мой! Учитель! — вскричала радостно Дора. — Ты его победил! И теперь мы должны уходить отсюда.
Вяло кивнув ей, Нестор жестом велел девочке подойти поближе и прижал ее к себе. Еще одно загадочное движение — и они снова взлетели в холодное зимнее небо. Вскоре они уже стояли в том самом зале, где проходил Совет магов.
— Нестор! — обрадованно воскликнул Аннеш. — Ты вернулся! Так быстро? А где же Дальбет?
Нестор открыл было рот, чтобы объяснить, где его противник, но не издал ни звука.
У него перехватило дыхание. Задыхаясь, он упал без чувств; точнее, упал бы, причем прямо на каменный пол, если бы не быстрая реакция Аннеша и его сильные руки, подхватившие старого мага.
— Воздуха! Побольше воздуха! Он без сознания! — кричал Аннеш. — Скорей позовите мастера Травника!
Какой-то высокий и очень худой человек с двумя седыми косами уже бежал к ним. Он бросился возле Нестора на колени и тщательно его осмотрел. Потом поднялся и сокрушенно покачал головой.
— Наш Нестор стар. Очень стар, — сказал мастер Травник. — Он израсходовал все свои силы во время этого поединка. Теперь он совершенно бессилен и нем.
Дора в отчаянии закусила губу, стараясь не расплакаться.
— Это навсегда? — спросила она.
— Не знаю, — тихо сказал Травник. — Возможно, со временем он все же будет говорить.
Аннеш погладил Дору по голове.
— Было бы величайшей несправедливостью, детка, оставлять тебя в ученицах у мага, который утратил свое могущество. Я найду тебе более подходящего наставника. Или, может, ты хочешь наставницу? Есть вполне достойные ведьмы.
Наставница! Настоящая ведьма! Дора, смущенная, колебалась.
— Не знаю… Я как-то об этом не думала… Учиться у настоящей ведьмы, как ты сказал, господин мой, наверное, очень неплохо… Но что будет с Нестором?
— Предоставь это нам. Мы о нем позаботимся. А теперь беги, поешь чего-нибудь, — сказал ей Аннеш. — А потом мы вместе подумаем, кому из волшебников тебя передать.
И он проводил ее до дверей, ведущих в обеденный зал. Там было полным-полно учеников — мальчиков в темных плащах.
Дора положила на тарелку жаркое и кусочек оранжевого апельсинового кекса и заняла местечко в самом дальнем уголке — в конце длинного обеденного стола. Никто на нее даже не посмотрел. Никто не сказал ей ни слова. Ну, а она смотрела только в свою тарелку. Жевала, совершенно не чувствуя вкуса.
Поев, она положила нож и вилку и встала, оставив тарелку на столе, а потом поспешила прочь из обеденного зала.