Пока мы прислушивались к тишине, снова начался дождь. Мы стояли и слушали, как капли дождя мягко постукивают по листьям, соскальзывая нам на волосы и за шиворот.
Точно так же с невидимого неба медленно и неслышно соскользнула и ночь, застав нас врасплох: костер мы не разожгли, свежатинки на охоте не добыли, да еще и промокли до нитки. Мы молча двинулись дальше, пока еще могли различать тропу, но потом все же пришлось остановиться: мы уже с трудом угадывали в темноте лица друг друга.
— Но ведь арфист-то здесь прошел! — тихо сказала Даника.
Разумеется, то, что смог этот проклятый безликий любовник Селендайн, конечно же, должны были суметь и мы!
— У нас есть еще травы, мед и немного бренди, — сказала Кристабель.
Флер, которая больше всех страдала от голода, обладая не большим запасом сил, чем у колибри, промолчала. А Джастин вдруг резко вскинула голову и воскликнула:
— Я чувствую запах дыма!
И тут я увидела свет: среди деревьев вдали светились два квадратных глаза и один круглый. Я вздохнула, испытывая огромное облегчение и не чувствуя ни малейшей жалости по отношению к хозяину этого тихого домика, хотя через несколько минут этот человек, кто бы он ни был, должен был обнаружить у себя на пороге нас пятерых.
Однако хозяйка домика отнюдь не смутилась при виде пятерых вооруженных, мокрых и голодных путешественниц, явно намеревавшихся вторгнуться в ее жилище.
— Входите, входите! — радушно пригласила она.
И когда мы гуськом просочились в дверь, я наконец увидела всех тех птиц и животных, о которых мы так тосковали в лесу; все они были представлены в этой комнате: олень и кабан, филин и красная косуля, заяц и горлинка. Я мигнула, но животные остались неподвижны, ибо были сделаны из ниток, или нарисованы, или вырезаны из дерева, или вышиты на занавесках, или написаны маслом на ставнях… Не успела я открыть рот и что-то сказать, как почувствовала, что нас обволакивают всевозможные ароматы готовящейся пищи, и заметила, как Флер рядом со мной пошатнулась.
— Ах вы, бедные девочки! — воскликнула старушка. И хотя все мы были вполне взрослыми женщинами, она в ее возрасте имела полное право называть нас так. — Вымокли до нитки, проголодались…
Хозяйка домика и сама была похожа на птицу: у нее были блестящие и любопытные глаза, как у сороки, и крючковатый нос, как у ястреба. Ее мягкие и совершенно седые волосы напоминали паутину, которую мы видели в лесу, а скрюченные от ревматизма пальцы — древесные сучки. Голос ее, впрочем, звучал по-доброму, добрым выглядел и ее теплый очаг, и те запахи, что доносились из кухни. Даже ее юбка была по подолу вышита птицами.
— Садитесь за стол, — пригласила она. — Я как раз хлеб пекла, да и в духовке пирог с мясом почти поспел… — Она повернулась, чтобы помешать какое-то варево, кипевшее над огнем. — Откуда вы и куда направляетесь?
— Мы принадлежим ко двору королевы Селендайн, — сказала я, — а пришли сюда в поисках ее арфиста. Не проходил ли он здесь случайно, госпожа моя?
— Ах вот вы кого ищете! — воскликнула, просветлев, старушка. — Да-да, проходил! Такой высокий, с золотистыми волосами? Очень красивый и на арфе замечательно играет!
— Звучит похоже, — сказала Кристабель.
— Он и мне играл! И такие чудные песенки! Он говорил, что ему непременно нужно найти какую-то особенную арфу. Есть ничего не стал и ушел еще до рассвета. — Она снова помешала варево в горшке. — Он что же, заблудился?
— Его захватил в плен Черный Тремптор.
— О, как это ужасно! — Старушка покачала головой. — Ну что ж, ему повезло: у него такие хорошие друзья, всегда готовые прийти ему на помощь…
— Точнее, его добрым другом является наша королева, — сказала я, едва слыша собственные слова, поскольку от аромата, исходившего из горшочка, у меня начинала кружиться голова. — А мы — ее друзья и верно ей служим. Скажи, госпожа моя, что это у тебя там такое варится?
— Так, кое-что для моей птички.
— Так в этом лесу все-таки водятся птички? — слабым голосом спросила Флер, стараясь поддержать разговор. — Мы тоже видели одну… Что же это за корм такой — пахнет замечательно! Просто самой съесть хочется!
— Ой, что ты, детка! Не надо! Вам нельзя это есть; это только для птички. А вас я найду чем угостить.
— Что же это за птичка такая особенная? — спросила Джастин.
Старуха постучала ложкой о край посудины, стряхивая капли варева, и положила ложку поверх горшка.
— О, ничего особенного в ней нет. Просто я нашла в лесу маленькую голодную пташку… Кстати, вы правы: в этом лесу очень мало птиц и животных. Вот я их и вышиваю да рисую, чтоб не скучно было. Ой, у меня же вино есть! — спохватилась она. — Сейчас принесу.