— Конечно помню! — В голосе Джилли слышалась улыбка. — Ты все пересказывала книжки Роберта Эйкмана и ему подобных авторов.
— А вы с Ла Донной уверяли, что ваши истории самые что ни на есть жизненные, и совершенно не желали соглашаться, когда я старалась доказать вам, что такого просто не может быть.
— Но это действительно было, — сказала Джилли.
Венди вспомнила, как Ла Донна рассказывала, что видела на кладбище мать Карла Великого, Берту Большеногую, а Джилли вещала о каких-то земляных духах «джемми», которые, по всей видимости, размножались почкованием и которых она встречала тоже неподалеку от городского кладбища. А еще — о каких-то весьма похожих на гоблинов существах, обитающих в развалинах старого города, которые теперь оказались под землей, прямо под Ньюфордским сабвеем.
Венди отвернулась от реки и заглянула подруге в лицо.
— Неужели ты действительно веришь в то, что тогда рассказывала?
— Конечно верю! — кивнула Джилли. — Все эти существа вполне реальны. — Она минутку помолчала и придвинулась к Венди поближе, надеясь в темноте понять, что таится у той в глазах. — А что? В чем дело, Венди?
— Ты знаешь, я, по-моему, сегодня и сама познакомилась с одним из этих таинственных существ…
И, поскольку Джилли молчала, Венди принялась рассказывать подруге о своей встрече с фокусником.
— Я, по-моему, знаю, почему его называют чародеем, — закончила она свой рассказ. — Конечно, все видели, как он вытаскивает цветы у зрителей из ушей и делает другие подобные трюки, но тамбыло нечто совсем иное! Пока я была с ним, меня не покидало ощущение, что весь воздух вокруг пропитан магией, настоящей магией!И еще я все время слышала какое-то невнятное пение, какую-то музыку… А потом… было это видение Дерева Жизни… Нет, я просто не знаю, что мне и думать!
Рассказывая о встрече с фокусником, Венди смотрела вдаль, на противоположный берег реки, скрывавшийся во тьме. И только теперь повернулась к Джилли.
— Как ты думаешь, кто он? — спросила она подругу. — Или, может, лучше сказать «что он такое»?
— Я считаю, что он — некая разновидность анимуса, — сказала Джилли. — Та свободная часть мифа, которая всегда остается, даже когда сам миф умирает или люди перестают в него верить.
— Примерно то же говорил и он… Но что это значит? Что же он такое на самом деле?
— А может, знать, чтоон такое, куда менее важно, чем то, что он естьна свете? — пожала плечами Джилли. И в ответ на недоуменный взгляд Венди прибавила: — Не могу объяснить это лучше… Я… Ну смотри: не так уж важно, является ли он тем, за кого сам себя выдает; гораздо важнее, что он утверждает,что таков на самом деле. Что он в это верит!
— Но почему?
— Потому что все обстоит именно так, как он тебе говорил, — сказала Джилли. — Люди теряют связь друг с другом и с самими собой. Им нужны истории, потому что эти истории — и в самом деле единственное, что нас объединяет. Сплетни, анекдоты, шутки, легенды — именно это люди обычно рассказывают друг другу. Именно это позволяет человеческому сообществу остаться открытым, позволяет нам постоянно соприкасаться друг с другом.
Собственно, все искусство основано на этом. Мои картины, и твои стихи, и те книги, которые пишет Кристи, и та музыка, которую сочиняет Джорджи, — все это способы общения. Только теперь сохранить их гораздо труднее; общество становится все более закрытым; для большинства людей куда проще почувствовать свое родство с телевизионным экраном, чем с другим человеком. Люди позволяют пичкать себя информацией, не зная уже, что им с таким количеством информации делать. Их беседы с другими людьми всегда очень поверхностны. Как живете? Какая сегодня погода?.. И мнение обо всем они приобретают исключительно с помощью телевизора. Они, разумеется, считают себя людьми информированными, но все их знания — это лишь повторение мнений тех, кто выступает в различных ток-шоу, и новостных комментаторов! А слушать живых людей они совершенно разучились.
— Все это мне известно, — сказала Венди, — но какое оно имеет отношение к тому, что сегодня показал мне фокусник?
— Вот это я как раз и пытаюсь тебе сказать: по-моему, дело в том, что для него ценности прошлого гораздо дороже нынешних. Только и всего.
— Ну хорошо, а что ему в таком случае нужно было от меня?
Джилли довольно долго молчала, глядя за реку, во тьму, и словно пытаясь увидеть там нечто особенное. Точно так же вглядывалась в темную даль и Венди, рассказывая о сегодняшнем знакомстве с чародеем. Дважды задала Венди свой вопрос, но Джилли все не отвечала. Наконец она повернулась к подруге и сказала:
— Возможно, он хочет, чтобы ты посадила новое дерево.
— Но это же глупо! Я и понятия не имею, как это делается, — вздохнула Венди. — Я не уверена даже, верю ли я в Дерево Сказок…
И вдруг вспомнила то чувство, что охватило ее во время разговора с фокусником, и то ощущение чего-то давно знакомого, словно ей просто напомнили о хорошо известных ей вещах… И еще это видение Дерева…
Она снова вздохнула.
— Но почему именно я? — спросила она, словно обращаясь к бескрайней ночи, что распростерлась перед ними, а вовсе не к Джилли.
Но ответила ей именно Джилли, а ночь промолчала, словно занятая собственными размышлениями.
— Слушай, можно тебя кое о чем спросить? — сказала Джилли. — Только отвечай, не задумываясь. Просто скажи первое, что придет тебе в голову. Хорошо?
— Хорошо, — неуверенно кивнула Венди.
— Если бы у тебя появилась возможность исполнить любое свое желание — одно, но без каких-либо ограничений, — чего бы ты попросила?
И Венди, помня, в каком мире она сейчас живет, без колебаний ответила:
— Мира во всем мире.
— Ну вот! Как говорится, что и требовалось доказать! — воскликнула Джилли.
— Не понимаю…
— Ты спрашивала: почему фокусник выбрал именно тебя? По этой самой причине! Ведь большинство людей на твоем месте сразу задумались бы, чего бы пожелать для себя,чего больше всего хочется им.И пожелали бы, скажем, тонну золота или вечную жизнь — в общем, что-нибудь в этом роде.
Венди покачала головой:
— Но ведь он меня совсем не знает!
Джилли вскочила, резко потянув за собой и Венди.
— Пошли, — сказала она. — Посмотрим на это дерево.
— Но там один пень!..
— Все равно. Идем!
Венди и сама не понимала, почему сопротивляется предложению Джилли. Впрочем, как и днем, она позволила отвести себя в университетский кампус.
Там ничего не изменилось, только было совершенно темно, из-за чего, на взгляд Венди, разоренный задний двор библиотеки производил еще более гнетущее впечатление.
Джилли молча постояла с нею рядом. Потом прошла вперед и присела на корточки возле большого пня, ощупывая его поверхность руками.
— А я совсем этот двор позабыла, — тихо проговорила она.
«Как и я», — подумала Венди.
Джилли ведь тоже училась в университете Батлера и примерно в одно с нею время, но знакомы они тогда не были.
Венди присела на корточки рядом с подругой и удивленно на нее поглядела, когда Джилли взяла ее руку и положила на поверхность пня.
— Слушай! — велела она. — И сразу почувствуешь, почти услышишь чей-то шепот. Словно кто-то рассказывает старинную историю… Словно до нас долетает последнее эхо этого рассказа…
Венди вдруг зазнобило, хотя ночь была теплая. Джилли смотрела прямо на нее. Звездный свет, отражавшийся в ее голубых глазах, напомнил Венди, как светились ярко-синие глаза старого чародея.
— Ты должна это сделать! — воскликнула Джилли. — Должна посадить новое дерево. И это не он тебя выбрал — это само дерево выбирает тебя!
Венди совсем растерялась. Все происходящее казалось ей сущим безумием, и все же, слушая Джилли, она почти верила ей. С другой стороны, Джилли всегда умела сделать так, что любая, даже самая странная вещь могла показаться естественной и нормальной. Вот только как это назвать? Дар? Талант? Венди не была уверена, что эти слова годятся. Но так или иначе, а этим талантом или даром Джилли, безусловно, обладала.