Тело Силлы ужасно ныло от усталости. Когда она сползла с Лошади, её ноги подкосились.
— Пепел богов, — простонала она. — Сколько нужно времени, чтобы привыкнуть к этому?
— Пара недель.
Она раздражённо выдохнула, растирая бёдра.
Листья, прошептал её разум, подкреплённый пульсирующей болью в висках. Но она отбросила эту мысль. Силла хотела смыть с себя дорожную пыль, прежде чем расслабиться на ночь в уютных объятиях шкульда.
— Это там ручей? — спросила Силла, указывая на край поляны возле рощицы белоствольных осин. — Пойду ополосну лицо.
Осторожно ступая, она добралась до края леса, где сквозь покрытую мхом землю бежал небольшой ручей. Силла опустилась на колени, мягкий мох под ней поддался, словно подушка. День был долгим, и ей казалось, что она заснёт без малейших усилий. Окунув руки в воду, Силла зачерпнула её и плеснула на лицо. Она ахнула, на секунду теряя ориентацию от ледяного холода.
В животе что-то кольнуло, знакомое, но неуловимое чувство. Шум ручья стал оглушающим, воздух завихрился у её лица, и внутри зазвенели тревожные колокольчики. Словно предупреждая о чем-то.
Силла подняла глаза от воды и замерла. Два горящих красным глаза уставились прямо на неё.
Существо моргнуло.
Время замедлилось, когда она разглядела тварь перед собой. Шесть футов в высоту. Белая шкура, свалявшаяся от крови, изодранная, а местами свисающая клочьями. Белоснежные, острые, как кинжалы рога.
Олень-вампир.
В её разуме появилось это знание, хотя раньше она никогда их не видела. Как ее разум вообще может давать ей информацию, если даже не может заставить тело двигаться?
Силла открыла рот, чтобы закричать, но захлебнулась от вони гниющего мяса.
Существо пригнулось… и прыгнуло.
Вот и всё. Так она и умрёт.
Она приготовилась к удару, и он последовал, тяжёлый, мощный, олень-вампир прижал её к земле. Из груди вышибло воздух. Давление было жутким, невыносимым. Она умирала. Это были её последние мгновения, она была в этом уверена. Силла зажмурилась, ожидая укуса, рвущего плоть и своего конца.
Но ничего не произошло.
Что-то тёплое и липкое капнуло ей на лицо. Силла приоткрыла один глаз и уставилась в безжизненный красный зрачок. Затем в другой. И заметила маленький топор, вонзившийся в череп зверя. Кровь, поняла она. Кровь капала ей на лицо.
С нее сдернули оленя, сильные руки подхватили её за подмышки и поставили на ноги.
— Ну и что за волосатая задница Хаброка это была? — воскликнул Рей.
Она моргнула, ощупывая шею, лицо, руки, ища рану, прокол, кровь. Она же была мертва. Уверена, что мертва.
— Ч-что? — выдохнула она наконец.
— Где твой кинжал, Солнышко? Ты даже не попыталась его достать. — Его руки были скрещены на груди, разочарование на лице вытеснило привычную скуку.
— Что? — только и смогла вымолвить Силла.
— Ты сдалась. Даже не потянулась за кинжалом. После всех тренировок с Геклой… я думал, ты можешь лучше.
Слова дошли до неё не сразу.
— Ты смотрел? — шагнула к нему Силла. Злоба взметнулась по телу, горячей волной вытесняя оцепенение. — Ты смотрел и не убил эту… эту тварь?!
— Всё это время я держал топор наготове, — ответил он спокойно.
Силла закипала.
— Я думала, что умираю! Я была уверена, что мертва!
— Этот зверь следовал за нами три часа. Я хотел посмотреть, на что ты способна сама. — Он покачал головой. — Сплошное разочарование.
— Ты позволил ему напасть на меня? Специально? — У нее дёрнулось веко.
— Успокойся. Он ведь на самом деле не напал. Я убил его раньше. — Уголок его рта дрогнул, будто он сдерживал усмешку. Усмешку. — Кстати об этом. Не за что.
Гнев охватил её с новой силой, бушуя, как дикий пожар. Силла шагнула к Рею и влепила руки ему в грудь:
— Ты кунта! Никогда больше не вздумай такое повторять!
Злоба бурлила в ней так яростно, что в её глазах потемнело, а воздух словно потрескивал. В ладонях возникло странное жужжание энергии. Силла толкнула его. И Рей отлетел.
Он упал с глухим ударом шагах в шести от неё. Силла моргнула, не веря своим глазам. Она посмотрела на руки, потом на него, он сидел на мху и потирал затылок.
— Рей? Пепел, Рей, ты в порядке? — Силла подбежала к нему и опустилась на колени. В его взгляде больше не было ни насмешки, ни раздражения.
Он странно смотрел на неё с тёмным, непроницаемым выражением:
— Как ты это сделала?