Мысли качали её словно она была на облаках. Её не волновали слова Рея. Она держалась за это тепло. Тепло, что было как объятие отца, запах у дверей родного дома, треск огня пока она грела ноги. Это был дом. То, к чему можно вернуться, куда бы ни привели её ноги. Как бы ни было тяжело.
Это была вершина её дня. И она не позволила Рею её испортить.
Силла прищурилась, вглядываясь в небо. Там был молот Хаброка, крылатый конь Марры, змеиное войско Миркура и Звезда-Мать. Время ускользало, она ощущала его лишь по угасанию света и росту яркости звёзд.
— Кто пытался изнасиловать тебя?
Она моргнула. Его голос вырвал её из мыслей.
— Что?
— В Искривленном сосновом лесу. Кто пытался причинить тебе вред?
Она уловила в его голосе напряжение. Будто ему было тяжело это спрашивать.
— Одна из банд. «Боевые Шипы». — Силла вздрогнула. — Не волнуйся. Они все мертвы.
Он молчал. Она почувствовала его взгляд, ощутила, как накапливаются вопросы. Краем зрения увидела, как он открыл рот… и снова закрыл.
— Это была не я, клянусь звёздами. Это был огромный гримвольф. Может его послали духи леса. Или же это их иллюзия, и мне просто повезло сбежать. Он погнался за воинами, а я побежала так быстро и далеко, что заблудилась. И птицы помогли мне найти путь.
Рей пробормотал что-то вроде «у неё ещё и не все дома», но она не обратила внимания. Уставившись в небо, Силла удивлялась, как звёзды могут оставаться неизменными, когда всё остальное рушится. В голове всплыл вопрос, который она не могла вытолкнуть.
— Рей. Кто тот человек? — спросила она хрупким голосом.
— Что?
— Кто тот знакомый, что принимает листья?
Рей молчал так долго, что Силле показалось, что она вовсе не произносила вопроса вслух. Но, наконец, он ответил:
— Мой брат их принимал.
А затем сказал то, что изменило всё:
— Он мёртв. Эти листья его отравили.
Силла слышала его слова, слышала лёгкую хрипотцу в голосе. Она знала, что должна что-то сказать, но не смогла, слишком устала. Устала чувствовать беспокойство быть пойманной в этом бесконечном круге. В уголке разума зародилось сомнение, и она не знала, что с ним делать. Силла перекатилась на бок, отворачиваясь от Рея.
Закрыла глаза, вдыхая медленно через нос, пытаясь прогнать страх, что начал врастать в неё, как сорняк.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
— Ты можешь уйти в любую минуту, — сказала девочка. Она сидела на траве, скрестив ноги, и обрывала белые лепестки с горного анемона. — Просто не хочешь.
— Я знаю, — прошептала Силла, чувствуя, как глаза увлажнились.
А потом уснула.
Г
ЛАВА 32
Если Силле казалось, что первый день их путешествия был неловким, то утро после нападения оленя-вампира и вовсе стало испытанием. Рот пересох, и сколько бы она ни пила, жажда не проходила… что, в свою очередь, оборачивалось постоянными остановками на тропе, чтобы спрятаться и облегчиться в кустах, к немалому раздражению Взора Секиры. Но помимо этих остановок, его раздражение из-за листьев витало в воздухе, будто надвигающаяся гроза. Силла не могла говорить об этом. Не могла слышать о брате Рея. Одна только мысль об этом сжимала ей желудок.
Зачем он это сказал? Силла размышляла над этим всё утро и пришла к выводу: даже Рей не стал бы выдумывать такое. Но в этом не было смысла — листья помогали от головной боли, она принимала их уже десять зим. Отец никогда бы не дал мне что-то опасное, убеждала она себя. Но каждый раз эта мысль звучала всё менее убедительно. Он скрывал от неё так много… Что ему стоило скрыть ещё и это?
Тропа пошла вверх ещё в середине дня, деревья становились всё ниже, пока совсем не исчезли. Наконец они достигли бескрайнего холма, покрытого кипреем3, а вдали поднималась снежная вершина. Вид был настолько неожиданно прекрасным, что тревоги на миг исчезли.
— Это один из Спящих Драконов? — спросила Силла, указывая на гору, когда они остановились, чтобы дать Лошади пощипать траву. Она провела руками по диким цветам, вдыхая яркий травянистый запах.
— Фафнир, — ответил Рей, лениво рассекая мечом полоску зелени под розовыми цветами.
— Не думала, что здесь наверху будет так красиво. И воздух такой… чистый.
Рей ответил очередным раздражённым взмахом клинка.
Силла сорвала цветок и поднесла к носу. Кипрей — предвестник чего-то нового, услышала она шепот матери в голове.
— Понимаю, почему Краки решил жить здесь. Будто очутилась в сказаниях скальда.