Силла прислонилась к стене, наблюдая, как он разжигает огонь. Через пару минут пламя затрещало в очаге, отбрасывая мягкий свет и посылая волны тепла в сторону Силлы. Джонас закрыл дверь, оставив их в уединении и повернулся к ней.
Сердце стучало в её груди, словно молот, отдаваясь в ушах. Комнату освещал только колеблющийся свет пламени. Он скользил по его золотой бороде, по изгибу губ, глаза сияли в полумраке.
Она всегда считала его красивым. Но это было не совсем верным словом, что могло бы описать его… это было больше чем просто внешность, дело было в том как он преподносил себя: сильный, самоуверенный, который точно знает, чего хочет. И то, что он обратил свое внимание на неё, кружило ей голову. Силла шагнула ближе и взяла его за руки. Его ладони были большими, шершавыми, тёплыми. От одного прикосновения по её коже пробежали мурашки. Силла, посмотрела вверх на его лицо и прошептала:
— Знаешь, я тоже думала о тебе.
— И о чём же ты думала, Силла?
Он нежно выводил круги на тыльной стороне её рук.
— О твоих совершенно посредственных губах.
Она встала на цыпочки и легко коснулась их своими.
— Об этих мелочах, — прошептала она, кладя его руки на свою талию.
— Об этом абсолютно обыкновенном теле, — её руки скользнули вверх по его груди и обняли за плечи.
Джонас сдавленно рассмеялся и крепко прижал её к себе, провёл носом по её виску.
— Смотри-ка, теперь я уже сомневаюсь, правда ли ты такая бескорыстная, какой я тебя считал.
Силла выдохнула, неровно, прерывисто, с дрожью. А потом они снова поцеловались. Он повёл её к кровати и аккуратно уложил на мягкие меха. Она легла на спину, а Джонас забрался на неё, опираясь локтями по обе стороны от её головы. И снова поцеловал. Глубже, жёстче, с новой, необузданной жаждой. Его рот был горячий, влажный, борода тёрлась о её щеки, и это сочетание сводило с ума.
Силла потерялась в нём настолько, что само время, казалось, исчезло. Секунды сливались в минуты, но это не имело значения. Существовали только они и пылающее, искрящееся желание, испепеляющее ее. Возбуждение было таким сильным, что она не могла насытиться их близостью.
Джонас приподнялся, но она тут же притянула его обратно.
— Не останавливайся, — выдохнула она, язык едва слушался. — Я могу умереть, если ты остановишься.
И она не шутила, ничто сейчас не имело значения, кроме этого, кроме беспамятства, в котором можно сгореть.
Он тихо рассмеялся, и этот низкий смех прокатился по её телу, как тёплая дрожь.
— Не могу этого допустить, — прошептал он у её губ. — У меня на тебя планы, этой ночью.
Он отодвинул её волосы и поцеловал чувствительное местечко под ухом. Силла застонала, подаваясь ему навстречу, ища большего.
— Я хотела тебе сказать… — проговорила она, запыхавшись. — У этого платья нет карманов. Оно абсолютно непрактичное. Думала, тебе понравится.
— Я передумал насчёт твоих платьев, — ответил он, поднимая голову.
— Что?
Он провёл пальцами по вышивке на вырезе.
— Оставь себе свои мешковатые платья, Силла. Я едва сдерживался, чтобы не врезать каждому, кто сегодня смотрел на тебя. — Его пальцы уже боролись с шнуровкой. — Давай-ка снимем его прямо сейчас и бросим в огонь.
Глаза Силлы распахнулись.
— Ты не можешь его сжечь! Его купила мне Гекла!
Пальцы Джонаса работали неуклюже, но настойчиво. Наконец он распустил шнуровку, и платье сползло вниз… ниже… ещё ниже… пока он не снял его полностью. Затем исчезли и её нижние одежды и она осталась обнажённой, под золотоволосым воином, смотрящим на неё сверху.
— Прекрасна, — выдохнул он, с нотками благоговения в голосе. В его взгляде было что-то собственническое, когда он изучал каждую округлость, каждый изгиб. Лёгкое прикосновение его костяшек к её груди запустило горячую спираль желания. — Ты идеальна, Силла, — прошептал он, глядя ей в глаза.
Горло сжалось от нахлынувших чувств. Никто никогда не называл её красивой, а уж идеальной — и подавно. Но затем она напомнила себе, что, скорее всего, Волк говорил это каждой женщине.
Он потянулся, чтобы снова поцеловать её, но она приложила пальцы к его губам.
— Ты тоже, — прошептала она.
Она хотела видеть его. Хотела чувствовать, как его оголенная кожа касается её.
Джонас приподнял бровь, но долго уговаривать его не пришлось. Не отрывая взгляда от неё, он закинул руку за спину и одним движением стянул тунику. Силла на мгновение, кажется, перестала дышать, разглядывая его. Он был великолепен: золотистая кожа, рельефные мышцы широкой груди и упругий пресс. Когда он скинул сапоги и расстегнул штаны, её взору открылось ещё более волнующее зрелище. В его глазах вспыхнул самодовольный блеск, когда он заметил, с каким интересом она разглядывает его.