Когда дар речи наконец вернулся к ней, она выпалила первое, что пришло в голову:
— Можем повторить?
Он рассмеялся, и её сердце сделало сальто.
— Если ты ещё способна говорить, значит, я плохо старался.
Г
ЛАВА 39
Огонь почти догорел, оставив только угли. В воздухе висел запах золы. Джонас знал, что ему стоило бы встать и подбросить полено в очаг, но сил оторваться от мехов не было.
Он наблюдал, как тонкие пальцы Силлы скользят по тыльной стороне его ладони, очерчивая кожу в отметинах.
— А этот шрам? — спросила она. Он должен был прекратить это. Должен был помнить, на чем ему следовало сконцентрироваться, задание в Истре, возвращение семейных земель. Но он не мог заставить себя пожалеть о том, что между ними произошло.
Ранее, он принёс воду, чтобы обмыть её бёдра, и тело тут же отозвалось, при одном только взгляде на неё, раскинувшуюся в его мехах. Он стал её первым. Она доверилась ему, после всего, что было. Сердце наполнило тепло, но он оттолкнул это чувство.
В какой-то момент он уже не мог сдерживаться и снова прижался губами к её губам, так всё началось заново. Они перекатывались в шкурах, сплетаясь конечностями, сливаясь в поцелуях. Джонас беспокоился, что ей может быть больно, но Силла казалась такой нетерпеливой, что он снова погрузился в неё. Обжигающая теплота её тела была блаженством, какого он никогда не знал.
Её любопытство, её страсть, её прекрасное, выразительное лицо, всё это пробудило в нём что-то первобытное, словно он был воином, которому нужно завоевывать. Нужно заявить на нее свои права. Никогда ещё он не чувствовал ничего подобного — этой ненасытности, этого желания, которому не было конца.
Это просто физиология, — твердил он себе. Можно обладать ею, не отдавая части себя. Но где-то в глубине души Джонас сомневался. Он уже рассказал ей то, о чём редко говорил вслух, а тепло в груди лишь разгоралось с каждым часом этой ночи.
Силла подавила зевок, когда в очаге с треском осело полено. Джонас знал, что через пару часов им придётся вставать и отправляться в путь, но сейчас… сейчас он был готов бросить «Кровавую Секиру», запереться с ней в этой комнате и не выпускать её больше никогда.
— Джонас? — её голос вернул его в реальность. — А этот ожог?
— Огненный змей, — ответил он, сглатывая. — Одна из худших работ: очищали Хольт от заразы.
Он провёл пальцем по уголку её глаза, где виднелся крохотный шрам в форме полумесяца.
— А этот?
Она пожала плечами.
— Мне говорили, что в два года я врезалась лицом об угол стола. Даже близко, не так весело, как в твоих историях.
Но на мгновение она будто ушла внутрь себя.
— Где ты сейчас, Силла? — пробормотал Джонас, костяшками пальцев касаясь её щеки.
Она покачала головой, улыбаясь.
— Нигде. А вот этот? — провела пальцем по шраму на его скуле.
Джонас нахмурился.
— От отца.
Её глаза вспыхнули.
— Я встал между его кулаком и матерью. Он тогда носил проклятое кольцо.
Силла вгляделась в его лицо.
— Это как-то связано с тем, что вам с Илиасом не выдали право на землю?
На его челюсти дёрнулась мышца, взгляд скользнул к мехам рядом с её головой.
— Да.
Он видел, что ей хочется спросить ещё, и был благодарен, что она не стала. Он не хотел портить эту ночь мыслями о прошлом. И всё же… если бы он и мог кому-то рассказать — возможно, это была бы она.
Стоп, приказал себе Джонас. Ты должен защищать себя. Сохранять концентрацию. Однако эти доводы становились всё слабее. Силла была хорошей. С ней было… безопасно. Ей можно было доверять.
— Силла, — прошептал Джонас, глядя в её большие тёмные глаза. — Мы должны сохранить это в секрете.
— Почему?
— Рей приказал мне держаться от тебя подальше, — ответил Джонас, заправляя выбившуюся прядь за её ухо.
Её волосы были в полном беспорядке, щёки горели, губы припухли. От этого она казалась ещё красивее. Раскрепощенная, живая, такая, какой видел её только он. В груди сжалось. Моя.
— А ему-то какое дело?
— Он считает, ты отвлечёшь нас от дела.
Джонас протяжно выдохнул. Знал, что Рей прав… но сейчас ему было наплевать.
Глаза Силлы вспыхнули раздражением.
— Меньше знает, крепче спит.
Она прикрыла рот, сильно зевнув.
— Я что, утомил тебя? — Джонас уткнулся ей в шею.