— И ты уверен, что они направляются в Копу? — спросила она, играя на ревности мужчины.
— Женщина направлялась в Копу. «Кровавая Секира», не знаю. — Он уставился в свой кубок. — Она… она казалась хорошим человеком. Я бы не хотел, чтобы с ней случилось что-то плохое. А вот с этим блондином… Я бы не возражал, если бы кто-нибудь испортил его красивое личико.
Скраеда улыбнулась.
— Это можно устроить, — сказала она, поднимаясь и бросая на стол несколько соласов. — Благодарю за уделённое время.
Выбравшись на улицы Квера, Скраеда глубоко вдохнула. Мышцы болели, голова пульсировала от усталости, но внутри всё пело от радости. Теперь она знала, куда направляется девчонка и с кем. Скраеда поклялась, что не успокоится, пока женщина не окажется в её руках.
— Скраеда Острый Язык, — раздался за спиной мужской голос.
Обернувшись, Скраеда увидела перед собой капитана Клитенаров, и ее радость быстро сменилась раздражением.
Сгладив выражение лица, Скраеда кивнула.
— Капитан?
Мужчина усмехнулся, татуировки на его щеке натянулись от улыбки.
— К нам прилетел сокол из Суннавика и сообщил, что ты, можешь быть поблизости. — Капитан полез в свой медвежий плащ, достал свиток и передал его Скраеде. Озадаченная, она развернула его, раздражение усиливалось с каждым прочитанным словом.
Скраеда,
Отправляйся в Скутур и найди
командора Лаксу для дальнейших указаний.
Теперь он возглавляет поиски нашей цели.
Твоя,
Королева Сигна
Скраеда ощущала недовольство королевы в каждой выведенной строчке. Это послание было раздражающе коротким. Резким. Будто у Сигны не нашлось времени даже на лишнее слово.
В груди сдавило, в висках стучало.
Скраеда заставила себя сосредоточиться. Скутур и так был на её пути. Но командор Лакса… кто он такой?
Ты ставишь надо мной Клитенара, моя королева? — с яростью подумала она. Это не дело. Так не пойдет. Внутри поднималась злость, в ладонях разливался жар. Боги, как же ей хотелось сжечь этот свиток, разорвать его, разметать в пламени…
Не здесь, Скраеда, — уговаривала она себя. Не рядом с проклятым богами Клитенаром. Свой гнев она выразит позже. По-своему.
Сделав успокаивающий вдох, Скраеда посмотрела на капитана Клитенара.
— Хорошо, — натянуто произнесла она. — Благодарю.
Развернувшись на пятках, Скраеда пошла искать свою лошадь.
Г
ЛАВА 46
ДОРОГА КОСТЕЙ
Джонас выругался сквозь зубы, услышав глухой стон Силлы с задней части повозки. Ещё один серый день, без ее света, освещавшего его, казался еще более мрачным. Уже целые сутки она была в бреду, и с каждым часом, проведённым в горячке, тревога в груди Джонаса росла.
— Её укусил олень-вампир, Рей? — спросила Гекла сегодня утром, прикладывая холодную ткань к горячему лбу Силлы.
— Нет, — ответил он, скользя лезвием хеврита по точильному камню. Большинство посчитало бы Рея безразличным, но Джонас знал своего командира, сражался рядом с ним не первый год и узнал ту самую тонкую складку между его бровями, которая говорила о беспокойстве.
Рей держал в секрете подробности схватки с оленем, лишь обронил, что Силла «справилась сама». Но она вернулась странно молчаливой. Что-то там произошло, Джонас был в этом уверен. Какова вероятность того, что на нее напал олень-вампир, а затем вскоре после этого она заболела? Это было подозрительно, и чем больше он об этом думал, тем больше Джонас убеждался, что Рей знает, что произошло.
Он скрывает от тебя правду.
Желудок скрутило, настроение с каждой минутой становилось всё мрачнее.
Он заберёт её у тебя.
Джонас придал лицу выражение безразличия, уговаривая себя, что она ему никто. То, что было между ними это просто веселье. Отвлечение. Ему было все равно.
Лжец.
— Расскажи мне снова, — сказал Илиас, вырывая Джонаса из тягостных мыслей. Тепло разлилось в груди, немного унимая напряжение. Илиас всегда знал, как его утешить.
— Поля пшеницы и ячменя, сияющие золотом в лучах заходящего солнца. Длинный дом из крепкого дуба. Красивый очаг, в котором достаточно места для сбора родственников. Мы расширим дом, чтобы у каждого из нас было свое личное помещение, — голос его стал легче. — Твои покои будут на противоположном конце дома от моих, братец, чтобы я не слышал твоих жалоб на моих шумных гостей. — Но улыбка, начавшая было расползаться по его губам, угасла, стоило в голову пробраться новой мысли.