И впервые в жизни Джонас позволил себе представить жизнь со спутницей. Женщину с кудрями, сидящую рядом с ним за длинным столом. Силлу, напевающую что-то, пока мешает суп в котле, аромат её стряпни наполняет дом. Силлу, разбрасывающую ячмень для кур.
Он мог бы подарить ей кур.
Его взгляд упал на спутанные кудри, выглядывающие из-под кучи мехов, и его захлестнула волна паники. Что, если она не проснется? Желудок Джонаса сжался в тугой узел, когда он крепче схватил поводья.
— Ты когда-нибудь… — начал Илиас, но осёкся.
— Когда-нибудь что? — Джонас нахмурился, не отводя взгляда от повозки.
— Ты когда-нибудь думал, что, возможно, прошлое не определяет наше будущее?
Брови Джонаса сдвинулись. Он долго переваривал слова брата.
— Нет, — ответил он, не колеблясь. Его пальцы нашли талисман на шее. — Семья, честь, долг. Нет ничего важнее восстановления чести нашего рода, Илиас. Ничего.
Илиас молча кивнул, покусывая губу и тупо глядя перед собой.
— К чему ты клонишь? — спросил Джонас сурово.
— Мне нравится странствовать с «Кровавой Секирой». После всего, что мы пережили, трудно представить, что жизнь на ферме будет такой же насыщенной.
В животе у Джонаса всё перевернулось.
— До этого ещё годы, брат. — сказал Джонас. Его голос звучал напряженно даже для него самого. — Скоро ты устанешь от дороги, поверь. А когда увидишь ферму, всё вспомнишь. Ты полюбишь её. Тишину. Покой.
— Возможно, ты прав, — вздохнул Илиас. — Первым делом я выстрою себе лучшую кровать. Сверху положу матрас, набитый шерстью и перьями. Напьюсь до беспамятства и буду спать неделю.
Джонас усмехнулся.
— Как думаешь, что не так с Молотом? — спросил Илиас. — Это не могла быть еда, мы все её ели. Может, это укус детёныша волчьего паука? — он помолчал. — Ей бы лучше проснуться поскорее. Еда Сигрун на вкус как ржавые гвозди.
Джонас бросил на брата испепеляющий взгляд.
— Не будь задницей, Ил. Девушка в лихорадке, а ты о чёртовом ужине думаешь?
Илиас бросил на него многозначительный взгляд.
— Это была шутка, Джонас. Научись понимать их.
— Я понимаю шутки. Научись нормально шутить.
— Сиськи Маллы, Джонас. Что сегодня залезло тебе в задницу?
Джонас только нахмурился.
Илиас резко вздохнул.
— Конечно, я желаю Руке-Молоту скорейшего выздоровления. Она мне нравится. Она забавная. Даже Взор Секиры стал к ней теплее относиться. — от фыркнул — Ты видел его за ужином? Клянусь богами, он почти улыбнулся. Гордился ею за то, что убила тварь.
Спина Джонаса напряглась.
Звук копыт, к счастью, заглушил резкие слова, собиравшиеся на его языке. Джонас оглянулся через плечо и увидел двух всадников, которые с трудом гнали лошадей по дороге.
Любопытство покалывало кожу, когда всадники приблизились к отряду. Что заставило их так спешить? — задавался он вопросом.
Всадники сбавили ход и подъехали к «Кровавой Секире». Один — мужчина лет сорока, второй — помоложе, с жидкой бородкой.
— Эй, — сказал старший, лицо его было перекошено тревогой и усталостью. — Вам лучше поторопиться.
Рей остановил Лошадь, повозка глухо дернулась.
— Что случилось?
— Слоутрари забрал ещё двоих на дороге.
— Когда? — резко спросил Рей.
Мужчина вздрогнул.
— Обнаружили сегодня утром, южнее отсюда. Обгорели так сильно, что родственники не смогли их узнать.
— Чёрт, — пробормотал Илиас. — Я бы не выбрал такой способ встретить свой конец.
— Ага, — мужчина пришпорил коня. — Мы поехали дальше, если не возражаете. Берегите себя.
— И вам того же, — крикнул Илиас.
Мужчины быстро скрылись из виду. Джонас перевёл взгляд на Сигрун, ехавшую впереди. Её рука скользила по ожогам, прорезавшимся вдоль шеи и черепа. Никогда она не рассказывала, откуда у неё эти шрамы, и впервые за многие годы Джонас задумался о той агонии, которую она, должно быть, чувствовала не только вовремя, но и много позже. Может быть, в каком-то извращённом смысле, Слоутрари даже проявлял милосердие к своим жертвам, забирая их быстро.
Но стоило его взгляду упасть на кудрявую женщину, лежащую больной в повозке, как страх вновь закрутился в животе, вытеснив все мысли об убийце.
ГЛАВА 47
Сны не имели ни начала, ни конца, сливаясь в нескончаемую муку, от которой Силла не могла проснуться.