Внезапно чья-то рука зажала ей рот, а тело резко дёрнулось назад, врезаясь в твёрдую грудь. Вторая рука обвила её за талию, прижав руки к бокам, словно железный обруч. Глаза Силлы распахнулись, сердце бешено заколотилось.
— Не кричи, — прохрипел голос у самого её уха.
Г
ЛАВА 48
Сердце Силлы бешено колотилось под его пальцами, и Джонас, глубоко вдохнув, наконец позволил себе расслабиться. Она очнулась. Она оправилась от этой странной хвори. И, чувствуя тепло её тела, Джонас ощущал, как внутри него нарастает собственная лихорадка.
Рука, лежавшая у неё на животе, скользнула вверх к мягкому изгибу груди. В тот момент, когда она поняла, кто это, Силла резко ударила локтем назад, освобождаясь с неожиданной силой. Вид того огня в её глазах разлился теплом у него в груди и скатился ниже, собираясь в животе.
— Ты напугал меня, — сказала Силла, шлёпнув его по руке.
Джонас притянул её к себе и наклонившись завладел её губами. В этом поцелуе не было ни пауз, ни медленной легкости, он был настойчивым, голодным и восхитительно горячим. Он отчаянно жаждал её. Джонас теснил Силлу, пока она не ощутила за спиной ткань палатки.
Силла вырвалась из его хватки, запыхавшись.
— Джонас… — начала она, но он прошёл мимо неё, забрался в палатку и потянул её за собой, на мягкие меха внутри.
Внутри было темно, лишь отблески пламени костра снаружи плясали по стенкам, когда Джонас устроился над ней.
— Я ждал этого много дней, — пробормотал он и впился в её губы, ощущая, как жадное желание поглощает его, пока он неуклюже возился с застёжками её платья.
Прошло два дня без нее, два долгих дня беспокойства и страданий. Ему нужны были мир и спокойствие ее прикосновений. Когда он потянул платье вверх, Силла повернула голову, чтобы прервать поцелуй.
— Подожди, — прошептала она. — Мы не можем.
— Почему? — тихо спросил Джонас, усмехаясь.
— Потому что отряд… — она сделала паузу. — Они просто здесь, всего в десяти шагах.
Этот сценарий возбудил его больше, чем он хотел признать.
— Я могу быть тихим, — пробормотал он, прокладывая горячую дорожку из поцелуев на её шее. — А ты?
Он сосредоточил поцелуи и покусывания на области чуть ниже ее уха, каждый её вздох, каждый стон под его губами сводил его с ума. Когда она выгнулась к нему навстречу, он понял — она сдалась.
— Это «да»? — прошептал он.
— Да, — выдохнула она.
Огонь вспыхнул внизу живота. Джонас дёрнул её за платье с такой силой, что она ахнула. А потом была только безумная потребность заполучить ее.
— На тебе слишком много слоев одежды, — проворчал он, торопливо срывая с неё рубашку и нижнюю сорочку. Что-то порвалось, но он даже не обратил на это внимания, потому что, наконец, взглянул на ее обнаженное тело.
Силла, в свою очередь, стянула с него тунику, скользнув ладонями под её край, пока он возился с пряжкой. Наконец он накрыл её своим телом, и их кожа слилась в долгожданном прикосновении. Он провёл зубами по её горлу, вдыхая её аромат глубокими, резкими вдохами. В палатке царила тишина, если не считать шороха постели и их хрипловатых вздохов. Где-то у костра смеялся Гуннар, голос Геклы отвечал ему приглушённо. Джонас тихо выдохнул — осознание, что они так близко, пускало по его спине горячие волны.
Он провел пальцами по ее центру, едва сдерживая стон.
— Боги. Ты скучала по мне, женщина, признай. Ты готова принять меня сразу.
Силла потянулась к нему медленными, восхитительными прикосновениями.
— Кажется, ты тоже скучал по мне.
— Как бы я ни наслаждался ощущением твоей руки, — выдохнул он, — сейчас мне нужно только одно. — Он скользнул внутрь неё пальцами, улыбаясь, когда она сжалась вокруг него.
— Ещё… — прошептала она. — Нужно…
Слабая неуверенность в её голосе подсказывала Джонасу, что её желание ничуть не уступает его.
— Я скучал, — признался он, устраиваясь у её входа. — По твоему дерзкому язычку и по твоему жару. — Он замер. — Я волновался за тебя. — Это изменило всё, — не смог он произнести— когда я подумал, что ты можешь не проснуться. Это заставило меня хотеть того, чего не следовало бы. Но одна только эта мысль заставляла его чувствовать себя открытым и уязвимым, и он не смог произнести эти слова вслух. Вместо этого он показал ей свое тело.
Позже Джонас лежал, распластавшись на мехах, тяжело дыша, а Силла прижималась к его боку — мягкая, расслабленная, почти «расплавленная». Он знал, что если бы мог сейчас видеть её лицо, то там была бы та самая растерянная, немного изумлённая улыбка. Та, что всегда появлялась у неё после, будто она никак не могла понять, как они здесь оказались.