Он проворчал что-то себе под нос, но не шевельнулся. Следуя указаниям Геклы, Силла ножницами расширила прорезь в ткани. Затем прокалила иглу в пламени до красна и вдела нитку.
— Теперь полей рану бреннсой.
Силла взяла флягу и замерла над его ногой, заметив его резкий вдох. Куда подевался тот хладнокровный воин, которого она знала? То ли его выдержка наконец сдала, то ли он… боялся.
Работать с ним в таком состоянии было нельзя. И Силла знала идеальный способ отвлечь его.
— Неужели грозный Взор Секиры боится крошечной иголки, Рейнир? — фыркнула она. — Что бы сказала твоя мать?
Она вылила жидкость на рану, и он, стиснув кулаки, зарычал.
— Почему ты ненавидишь, когда тебя зовут Рейниром? — спросила она, чувствуя, как его тело немного расслабилось.
— Потому что только Краки и моя бабка зовут меня так — ааах!
Без предупреждения она ввела иглу и провела её через другой край раны. Силла старалась не краснеть от потока ругательств, срывавшихся с его губ.
— Вот как? У тебя остались тёплые воспоминания о бабушке, Рейнир?
— Воспоминания о боли и страданиях — блядь!
Она вонзила иглу снова, затянув шов потуже.
— Прелестная должно быть, женщина. Расскажи мне о ней ещё, — попросила Силла.
Позади раздалось фырканье. Рей метнул злой взгляд через плечо.
— Моя боль доставляет тебе удовольствие, Гекла? — процедил он сквозь зубы.
— Больше, чем следовало бы сейчас, — отозвалась она. Но по её лицу скользнула тень горя, и она отвернулась.
— Сосредоточься, — сказала Силла, и чувство вины прожгло ей грудь. Она снова повернулась к Рею. — Расскажи о бабушке, Рейнир.
— Самая холодная женщина из всех, кого я знал. Она… боги, чтоб её!
Когда она провела иглу в третий раз, он произнес ряд самых отвратительных ругательств, которые Силла когда-либо слышала и это был её самый ровный стежок.
— Сколько ещё стежков, Гекла? — спросила Силла.
Гекла заглянула ей через плечо.
— Ещё хотя бы один.
Рей зарычал, пытаясь подняться. Силла прижала ладонь к его груди, мягко опуская обратно.
— Лежи спокойно, младенец переросток. Пациент из тебя — хуже некуда.
Он стиснул губы, уставившись в небо.
— А теперь, Рейнир, — пропела Силла, готовясь к последнему стежку. — Расскажи нам ещё о своей бабушке. Любит ли она печь хлеб? А может, вышивает?
— Хлеб? — фыркнул он. — Моя бабк… Ааах!
Силла снова вогнала иглу, повторив закручивающее движение. Она подтянула швы, закрепила нитку и аккуратно подрезала её ножницами.
— Я думала, ты храбрый воин, а ты от одной иглы вжимаешься в землю.
Силла откинулась назад, любуясь своей работой. Почти улыбнулась… но тут же вспомнила, как Рей получил эту рану, и волна вины вновь обрушилась на неё, разрывая изнутри. Со вздохом Силла последовала указаниям Геклы и перевязала рану. Заполнив её смесью мёда и мха, она закрепила повязку льняными полосами.
— Теперь ты должна мне новые штаны, — проворчал Рей, когда она затянула последний узел. — Мои лучшие превращены лохмотья.
Силла откинулась назад, глядя на него. Гекла ушла к Гуннару, помогать с оставленной палаткой Рея, и у огня остались лишь они вдвоём. Они долго ехали, чтобы освободить пространство между собой и телами на дороге, и солнце уже приближалось к горизонту. На скуле Рея играли последние отблески дня, на его лице отражалась усталость.
Слова теснились у неё на языке, но она потеряла дар речи.
Это должна была быть я.
Я должна была всё рассказать.
Я бы отдала всё, чтобы вернуть время и умереть вместо Илиаса.
— Мне очень жаль, Рей, — наконец выдохнула она, ненавидя себя за эту жалкую, ничтожную фразу. Илиас погиб из-за неё. — Мне так жаль.
Его лицо было совершенно бесстрастным. Она нахмурилась. Молчание было куда страшнее гнева. Ей нужно было, чтобы он сорвался, чтобы рвал и метал, наказал её в конце концов.
— Зачем ты принимала те листья? — спросил он.
Ее брови поднялись в удивлении. Она не ожидала этого вопроса. И не знала, как на него ответить.
— Я думал, ты просто Гальдра, — тихо сказал Рей.
Мороз медленно прошёлся по её позвоночнику, Силла провела языком по губам, не зная, с чего начать.
Он смотрел в огонь.
— Листья, секреты, то, как ты оттолкнула меня на поле после атаки оленя-вампира… все это имело хоть какой-то смысл. Я не питаю ненависти к Гальдрам. Я был готов перевезти тебя в более безопасное место. — Мышца на его челюсти дёрнулась, отблески пламени отражались в его чёрных глазах. — Я думал, тебя преследуют Клитенары. Поэтому не задавал лишних вопросов. Чем меньше мы знали, тем лучше. Но я ошибался.