— Дай мне омыть тебя, Джонас, — мягко сказала она, помогая стянуть тунику и нижнюю рубаху. Он замер, пока она подползала ко входу в палатку и зачерпывала миску воды. Смочив льняной лоскут, она медленными, бережными движениями вытерла кровь с его лица.
— Повернись, — попросила Силла. — Я обработаю спину.
Холодная ткань заставила его вздрогнуть, когда она добралась до плеч.
— Прости, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.
— Знаю, — Джонас выдавил слова сквозь зубы.
— Ты помог мне пережить смерть отца, — прошептала она, целуя его плечо. — Позволь и мне помочь тебе с твоей болью.
Она отложила ткань и уложила Джонаса под шкуры, прижавшись телом к нему. Шептала утешения на ухо, ласкала его грудь лёгкими, успокаивающими прикосновениями. Но вскоре её движения замерли, а дыхание стало ровным и глубоким.
Джонас долго смотрел на неё в темноте.
Она безмятежно спит, пока тело Илиаса уже разлагается.
Ему хотелось сжать её горло руками, выжать воздух из лёгких. Увидеть, как в её глазах вспыхнет паника, когда она осознает свою участь. Как она будет задыхаться от собственной лжи и коварства. Но это было бы слишком милосердно. И тогда Джонас остался бы ни с чем. Вместо этого он выждет время. Осуществит план, который родился в холодной тьме леса.
Джонас позаботится о том, чтобы смерть Илиаса не была напрасной. Чтобы над ним не смеялись.
Чтобы эта женщина получила по заслугам.
Рей подтянул волчью шкуру на плечах, выдыхая облачко пара в прохладный утренний воздух. Плотные сосновые заросли окружали лесную тропу, по которой они теперь ехали, казалось, что их окружают стены. Теперь, когда они знали, кто искал девушку, они больше не могли путешествовать по Дороге Костей.
Проклятая богами королева Исельдура.
Рей не мог об этом думать — злость затмевала разум.
Если становишься мягким — гибнут люди. Краки был прав. Будь он проклят, но он был прав, и это ранило его еще сильнее. Все эти годы осторожности, точных шагов и чётких планов. Один добрый поступок, и Рей был вознагражден кровью своего брата.
О чём он думал, когда не стал расспрашивать её? Не думал вовсе. Он был ослеплён тем, что она Гальдра. Что она сбежала от Клитенаров. Но теперь он вспоминал, она ведь никогда не говорила, что её преследуют именно Клитенары. Да и то, что она Гальдра, тоже. А когда попыталась заговорить, он сам её оборвал. Дурак, — мысленно выругался Рей, и вина пожаром поднялась из груди к горлу. Потому что он знал, что всё произошло по его вине.
Он предположил, от кого она бежит.
Он лишил ее возможности объясниться.
Он повёл отряд в бой, не понимая, против кого они сражаются.
А ведь чему в первую очередь учил его Краки? Знай своего врага. А если не знаешь — узнай. И теперь Илиас лежал под землёй, потому что Рей забыл этот урок. Он оказался недостаточно хорош, и из-за этого достойный воин покинул мир.
Рей с силой выдохнул, разминая плечи.
Он был… неспокоен.
Это всё из-за Илиаса, говорил он себе. Но это не успокаивало.
Они выкопали могилу для своего брата по «Кровавой Секире» — уложили его тело, накрыли камнями и произнесли слова прощания. Пять лет Рей знал Илиаса. Пять лет они сражались плечом к плечу: он учил его владеть оружием и выживать в диких землях Исельдура. Видел, как тот превратился из тощего шестнадцатилетнего юнца в воина, павшего на Дороге Костей. Он был ему как родной.
Рей испустил тяжелый вздох. Сейчас рядом с Реем ехали лишь трое из его отряда. И казалось, что этого ничтожно мало. Было тихо, отчасти потому, что они молча скорбели по своему брату, но ещё и потому, что с повозки больше не доносилось бессмысленное напевание.
Силла и Джонас остались позади, Джонас попросил времени, чтобы погоревать. Мы легко догоним, без повозки под боком, — сказал он, когда Рей и остальные седлали коней.
Рей с трудом подавил желание развернуть Лошадь и вернуться в лагерь. Что-то было не так, но он не мог понять что.
Это из-за Илиаса, — повторял он себе. Но не был уверен.
Джонас вёл себя странно. Конечно, странно, — убеждал он себя. — Его брат только что умер. Горе у всех разное.
В груди шевельнулось раскаяние. Он дал гневу взять верх, несправедливо взвалил вину на неё. Мог бы быть добрее, мягче. Мог бы сказать, что смерть — это риск, на который идёт каждый воин. Что Илиас погиб с честью, только такой смерти и может желать воин. Что вина больше лежит на Рее, чем на ней.