Остальные члены отряда занялись своей обычной рутиной готовясь к ночи. Джонас обшаривал лес в поисках палок и веток. Поскольку сейчас было лето, солнце будет светить до самого вечера, и Джонас без труда может различить Илиаса, таскающего седла, Геклу и Гуннара, расчесывающих лошадей, и Сигрун, достающую припасы из своего седельного мешка. Он притащил из леса кучу бревен и несколькими быстрыми взмахами топора нарубил их, а затем принялся копать яму для костра.
— Рей, а где огниво? — спросил Джонас, роясь в сумке с припасами.
— В Рейкфьорде купил свежий для костра. В повозке — среди продуктов.
Поднявшись на ноги, Джонас обогнул повозку. Он ослабил кожаные ремни, которыми было привязано одеяло, и одним движением сдернул его.
И замер, встретившись взглядом с широко распахнутыми карими глазами.
Г
ЛАВА 10
После ночи и целого дня в кромешной тьме, свет ослепил её. Силла замерла, прижав молот к груди. Она ничего не видела, но услышала его… мужской голос.
Он выругался, затем схватил её за ворот и выволок из повозки, грубо поставив на ноги. Ледяная сталь впилась в кожу чуть ниже подбородка, а сильная рука сомкнулась на её шее, вдавливая её в стенку повозки. Боль в шее, покрытой синяками от удушья, пронзила Силлу и она вскрикнула. К счастью, хватка тут же ослабла.
Она несколько раз моргнула, и, наконец, в глазах прояснилось, позволяя сфокусироваться на знакомом лице мужчины. Он выглядел, как принц из сказаний скальдов — красивый, с почти юношескими чертами, с «золотыми» волосами и синими глазами, настолько яркими, что казались нереальными. Но шрам на щеке и борода придавали ему суровости, говорили о жизни, проведённой с мечом в руках. Высокий, широкий в плечах, с телосложением воина — при одном взгляде на него кровь приливала к её щекам. Силла открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Его взгляд скользнул к её синяку на скуле, затем опустился ниже, к шее. Пальцы, шершавые от мозолей, прошлись по её коже, остановившись у основания горла. Когда его большой палец нажал туда, где бешено колотился пульс, она вздрогнула.
— Правильно делаешь, что боишься, — пробормотал он, не отрывая от неё взгляда. — Брось, что это… молот? — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но хватка снова стала жёстче. — Брось.
Нервно вздрогнув, Силла выпустила молот, и он с глухим стуком упал на землю. Она вглядывалась в мужчину с «золотыми» волосами и «золотистой» кожей, чувствуя, как дыхание сбивается. Весь день она репетировала, что скажет, если её обнаружат, но теперь её разум был пуст.
Дура! — думала она. — Скажи хоть что-нибудь!
Мужчина тихо цокнул языком.
— Рей! — позвал он. — У нас проблема.
За его спиной раздался шелест шагов, шорох ткани, и тот характерный звук, с которым меч покидает ножны. Вскоре её окружили, и она почувствовала себя бабочкой, которой прищемили крылья.
— Твой красный плащ… Ты была в медовом зале, — произнёс «золотой» мужчина.
Ее рот открывался и закрывался, а потом она наконец обрела голос. К сожалению, из горла вырвался лишь бессвязный поток:
— Я-я слышала вас в зале. Копа… Мне нужно в Копу, и моя карта показывает, что Истре совсем рядом. Это идеально… Вы могли бы подбросить меня по пути. Я умею готовить. Или стирать носки. Или кормить ваших лошадей лакомствами. Огонь я разводить не умею, но могу научиться. Я…
Силла замолчала, встретившись взглядом с гигантом, за которым шла до конюшни. Из-под ворота его одежды выглядывали татуировки, чернильно-черные на бронзовой коже. Его черные волосы по бокам были коротко подстрижены, а из макушки торчали густыми тугими локонами, которые ловили последний свет дня. Борода была подстрижена так аккуратно, что её явно ровняли этим утром. Но больше всего поражали его глаза цвета красного дерева, такие острые от гнева, что она почувствовала, как они царапают кожу. Пепел, подумала она. Неужели все они так красивы? Однако красота этого мужчины была омрачена выражением полного отвращения на его лице.
За ним стоял долговязый блондин с жиденькой бородкой, который прикусил кулак, судя по всему, подавляя смех. Рядом с ним — женщина с волосами, выбритыми по бокам и заплетёнными сверху. Её кожа была на несколько оттенков темнее кожи Силлы, а полные губы подрагивали, словно ей тоже хотелось улыбнуться.