Добавив в огонь хворост, она поставила на пламя стальной чайник и высыпала зерна в котел, чтобы слегка подрумянить их перед тем, как сварить кашу. Это было облегчением — хоть на несколько часов зарыться в привычные действия, в крохотную частичку нормальности среди руин собственной жизни.
Отец бы это оценил, — подумала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Я скучаю по тебе, — прошептала она, грудь болезненно сжалась. Но эти нежные мысли быстро вытеснил гнев за его предательство.
К счастью, на размышления времени не оставалось — вся «Кровавая Секира» вскоре проснулась и обеспечила ей работу. Она раздавала миски с кашей и кружки горячего пряного роа, приветствуя каждого бодрым «доброе утро». Даже Геклу, которая приняла свою еду с молчаливым кивком. Даже Рея, который лишь что-то буркнул в ответ. И даже Джонаса, чей взгляд поверх огня притягивал к себе, словно зацепил ее за крючок на животе.
Проклятый упрямец со сварливым характером. Но прошлой ночью… она ведь не придумала этого? Что-то ведь изменилось? Воспоминание о его теле, прижавшем ее к дереву, вызвало легкую дрожь в крови и жар на коже. Но это не имело значения. Даже если Джонас не ненавидел ее, она не могла позволить ему подобраться ближе.
Когда посуда была вымыта, а огонь залит, отряд оседлал лошадей. Силла направилась к белоснежной кобыле, ее шерсть мягко поблескивала в утреннем свете. Оглянувшись, она быстро вытащила из кармана украденную морковь и протянула ее лошади, позволив ей аккуратно ухватить угощение зубами.
— Знаю, маленькая, но обещаю, что завтра будет больше, если мне позволят остаться, — прошептала она, поглаживая лоб кобылы. — Может, поможешь мне со своим всадником? Подскажешь, как завоевать его доверие?
Лошадь нежно ткнулась носом ей в ладонь, проверяя, нет ли еще морковки.
— Завтра. Обещаю.
Силла провела ладонью по носу лошади, затем забралась в повозку и устроилась в своем гнезде из мехов. Несмотря на то, что прошлой ночью Рей оставил ее без пут, сегодня он вновь прочно закрепил ее запястья у железного кольца на борту. Под тяжелым, хмурым небом они отправились в путь, выехав на Дорогу Костей.
Утро выдалось тихим и невыносимо скучным. Силла поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и уставилась в пустоту, глядя на дорогу позади. Она уже балансировала на грани сна и бодрствования, когда заметила движение среди деревьев. Ее спина мгновенно выпрямилась, взгляд вцепился в темноту леса.
Ничего. Только неподвижность.
Наверное, олень, — подумала она, вновь откидываясь на меха.
Раздался птичий крик — звонкий, резкий, пронзительный. В воздухе что-то изменилось, и тонкие волоски на руках Силлы встали дыбом.
— Рей? — позвала она, но он не обернулся. Она мысленно отругала себя за глупость. Это просто птица. Или, возможно, игривый дух леса.
А потом произошло это. Так быстро, что она едва успела осознать. Из леса со всех сторон хлынула толпа вооруженных людей.
Должно быть, их было не меньше двух десятков — с топорами и щитами в руках, с развевающимися волосами под потемневшими от времени шлемами. У них был жесткий, опасный вид, кожаные нагрудники потемнели от старых ран и вмятин, а на щитах чернел знак — ворон с мечом в клюве. Двигаясь слаженно, без единого звука, они разошлись группами по три-четыре человека. Их действия не оставляли сомнений — это была засада, продуманная до мелочей.
— Рей! — завопила она, но он уже был рядом. Лезвие хеврита рассекло ее путы, крепкие руки вцепились в ее плечи, выдергивая из мехов. Она грубо ударилась о землю, а затем оказалась под повозкой.
— Сиди тут — рявкнул Рей.
Пульс стучал в ушах и грохотал в груди, точно кузнечный молот. Острые камни дороги впились в ребра, но Силла едва замечала это, лихорадочно распутывая остатки веревки на запястьях. К повозке приблизились три пары ног.
— Этот участок дороги контролируют «Железные Вороны», — прорычал один из мужчин. — Нам нужно проверить повозку. Если хотите проехать, плати — пять сотен соласов.
— Мы не платим за проезд, — отрезал Рей, расставив ноги чуть шире. — И вы не тронете повозку. У нас приказ держать груз в тайне.
— Все платят за проезд, — отозвался второй голос. — Там, в лесу, еще два десятка людей, которые готовы блеснуть своими топорами.
— Вы знаете, кто мы? — холодно спросил Рей.
Кто-то шагнул вперед.
— Это не имеет значения. Заплатите за проезд, или мы откажемся от нашей доброты.
— Мы. Не. Платим. За. Проезд, — процедил Рей. — И давайте я повторю, раз уж до вас долго доходит: мы будем защищать эту повозку сталью. Это понятно, или мне говорить медленнее?