— …Медведь — воплощение Отца, Супруга, Сына, того, кому надлежит поклоняться и повиноваться…
Те, кто принадлежал к Дому Урсира, всегда вызывали у нее глубокое беспокойство. К счастью, вскоре голос проповедника стих, и с ним исчезло напряжение в ее плечах.
Нужны. Листья.
Пальцы Силлы нервно скользнули к стеклянному пузырьку, поглаживая его гладкую поверхность. Боль в висках становилась все настойчивее с каждым часом. Ей нужно попасть к аптекарю и как можно скорее.
Воздух был прохладным, и она сунула руки в карманы плаща Джонаса. Ее пальцы нащупали кованое серебро. Его талисман. Вытащив его, она внимательно рассмотрела рисунок, выгравированный на поверхности. Три переплетенных треугольника.
— Что ты делаешь?
Джонас метнулся за ним, но Силла развернулась на пятках. Его большие руки тут же сжали ее плечи, притянув ближе. Их взгляды встретились, и она замерла. В глазах Джонаса полыхал холодный синий огонь, а тело было напряжено, как перед схваткой, на виске билась жилка. В лесу ей нравилось дразнить его, но сейчас… сейчас это не было игрой.
— Это не шутки, Силла. Отдай.
Она сглотнула и протянула талисман.
— Веревка порвалась.
Он не ответил.
— Он значим для тебя? — мягко спросила она.
— Да. — Его кулак сжался так сильно, что побелели костяшки. — Это все, что осталось от моей прежней жизни. Это и Илиас.
— Эти символы что-то означают?
Джонас замешкался, затем медленно разжал ладонь, показывая диск.
— Треугольники символизируют основы моего рода. Семья, уважение и долг. Три качества, которым должны следовать те, в чьих жилах течет моя кровь.
Он убрал талисман в карман.
— Значит для тебя это важно, нести в себе эти черты семьи?
Джонас глубоко вдохнул, но не ответил.
Силла прикусила губу, наблюдая за ним. Любая мягкость, которую он проявил ранее, исчезла, сменившись обычным холодным выражением лица.
— Что ж, Волк, не будем об этом. Я лишь хотела понять тебя.
— Зачем утруждаться? Ты ведь уезжаешь через несколько дней.
Силла резко опустила взгляд на дорогу. Да, зачем тратить время, пытаясь разобраться в этом невыносимом человеке? И все же его противоречия сбивали ее с толку. Интриговали.
Защитник, но при этом всегда на грани нападения.
Эгоистичный, жадный и в то же время талисман доказывал, что ему важна семья.
А еще то, как он смотрел на нее в лесу…
— Хорошо, — сказала она наконец. — О чем же нам поговорить?
— Может, о тех опасных играх, которые ты так любишь?
Ее щеки вспыхнули.
— Это был момент слабости.
Она знала, что он ее подначивает, и ненавидела себя за то, что поддается.
Джонас усмехнулся.
— Ну раз ты так говоришь.
Из ее горла вырвался раздраженный звук.
— Что это значит?
— Только то, что тебе слишком часто требуется отвлекаться.
— Дважды, — фыркнула она. — Не слишком-то зазнавайся, Волк. Хвала богам, что Илиас тогда тебя позвал. Я была не в себе.
— Лгунья.
Она резко подняла взгляд.
— Что?
— Я видел, как ты смотришь на меня, Силла. — Она вздрогнула, услышав, как ее имя сорвалось с его губ. — Поверх костра. Пока ты едешь в повозке. Ты знала, что твое лицо выдает каждую мысль? А у тебя в голове было немало весьма… нехороших мыслей.
— Пепел, — пробормотала Силла, ускорившись. Но Джонас легко удлинил шаги и снова оказался рядом. — Ты слишком высокого мнения о себе, правда, Волк?
Джонас лишь пожал плечами.
— Твоя самоуверенность потрясает. — Из ее груди вырвался раздраженный вздох. Как она вообще могла желать этого невозможного мужчину? Должно быть, у нее временно помутился рассудок, иначе не объяснить. — Я была… одинока. Скучала по отцу.
— Если ты так говоришь, Кудрявая.
— Ну… так и есть! — выпалила Силла, натягивая капюшон ниже, словно желая провалиться под землю подле этого человека.
— Разве ты хочешь не этого? Спорить со мной? Разве это не волнует тебя? Не разгоняет кровь?
— Тебя радует, что ты меня злишь? — выплюнула она.
— Да. — Его откровенность застала ее врасплох. — Когда ты злишься у тебя загораются глаза.
Чистые простыни, начала она повторять про себя, надавливая пальцами на виски. Запах свежеиспеченного хлеба. Кудахтающие куры. Ее пульс замедлился, дыхание стало глубже, напряжение в груди ослабло.
К ним приближалась повозка, запряженная лошадьми, и они отступили в сторону, чтобы дать ей проехать. Силлу отвлекло движение на дороге, в самый раз, чтобы перестать думать о близости Джонаса.