— Как твоим предкам удалось поймать и запереть всех этих существ? — спросила я, когда мы продолжили путь через сломанные печати.
— Было сложно, но у них была поддержка демонов. Варколак с помощью силы может создавать настолько прочный барьер, что человеческая сталь будет казаться листком бумаги. Поэтому только варколак умеет вскрывать эти печати… по крайней мере, так было на протяжении тысячелетий. Сейчас же я не знаю, что происходит, — Кобаль нахмурился, произнося последние слова. На его виске запульсировала вена, а челюсть напряглась.
Я успокаивающе провела руками по его груди, но он не расслабился.
— Вероятно, существует еще один варколак? — предположила я. — И именно он рушит печати?
— Существование двух варколаков одновременно исключено. Такого никогда не происходило раньше. Значит, не случится и сейчас. К тому же ни один варколак не стал бы помогать Люциферу, — возразил Магнус.
— Ага, а мы все были уверены, что Ад на Земле — это просто выражение, не больше, — парировала я.
— Он прав, — произнес Кобаль и сжал мое колено. — Я родился уже с осознанием, что должен защищать Ад и его обитателей, а не уничтожать их и отдавать в рабство.
— Что будет с существами, которые до си пор находятся за печатями, и с теми, кто успел сбежать? — поинтересовался Хок.
— У них больше нет причин существовать, — ответил Кобаль. — Равновесие навсегда нарушено. Возможно, у них есть цель, но мы уже не вернемся на прежний путь. Оставить тварей жить, значит подвергнуть все живое риску. Заключённые при любом раскладе останутся угрозой как для людей, так и для демонов. При первой же возможности я уничтожу всех, кто до сих пор сидит за печатями. А на сбежавших будут охотиться до полного истребления.
Я ощутила пульсацию силы в его мышцах. Я вновь прижалась губами к его шее, но не для того, чтобы избежать зловония, а для того, чтобы просто быть ближе.
— Знай, что я люблю тебя, — прошептала я ему на ухо.
Кобаль повернул голову, встретившись со мной взглядом. Его наполовину янтарные, наполовину обсидиановые глаза мерцали, выражая борьбу за контроль.
— А я тебя. Ты все, что у меня есть.
Отвернувшись, он сосредоточился на своем пути, усеянном мертвецами и обломками печатей.
— Пора опустить меня.
— Ривер…
— Мы почти дошли. Я не должна сковывать твои движения.
Кобаль вновь сжал ладонями мои колени, но не стал препятствовать моему спуску. Мы продолжили путь мимо павших печатей. Я изо всех сил старалась не думать о том, на что наступали мои ноги, и старалась смотреть только прямо перед собой. Когда я все же рискнула оглянуться, то почувствовала, как волосы на моем затылке встали дыбом. Гончие с опущенными головами и вздыбленной шерстью бесшумно крались позади нас.
Я знал, что целью были явно не мы, но выражение лиц и поза псов ясно говорила о намерении поохотиться за горой мяса.
— Почему они не погнались за гоблинами, которые убежали в туннели? — пробормотала я, сглотнув комок в горле.
— Их приказом было охранять печати, что они и делали, — ответил Кобаль.
Комок в моем горле стал еще больше, когда я взглянула на своего любимого. Он выглядел таким же смертоносным, как и гончие…, а когда вокруг его запястий вспыхнуло пламя, то еще более смертоносным. Образ огня, породившего моего избранного, промелькнул в моем сознании. Кобаль был достойным представителем пламени, из которого был выкован — смертельно опасный, могущественный и несущий разрушение.
Мне было жаль тех, кто решил перейти ему дорогу.
Пламя на его правой руке исчезло, и неожиданно Кобаль резко остановился. Я не сумела вовремя среагировать и врезалась в его спину. Он подхватил меня под руку, удерживая от падения, но затем резко отпустил. Повернувшись, Кобаль посмотрел на остальных.
— Будьте готовы, — отрывисто скомандовал он. Бросив на меня многозначительный взгляд, он шагнул вперед.
Глава 38
Ривер
Я была полна решимости в любой ситуации оставаться с Кобалем, хотя мое сердце, казалось, жаждало вырваться из груди. Завернув за угол, я резко остановилась, так как Кобаль шагнул в сторону, оказавшись прямо передо мной. Нахмурившись, я уставилась на метки, украшающие его обнаженную спину, а заем подняла взгляд и сосредоточилась на печати в пятидесяти футах от нас.
Я затаила дыхание при виде гигантской стены, поднимающейся высоко в воздух. Серебро все еще покрывало некоторые участки, но большая часть почернела либо от старости, либо от воздействия какой-то силы, которая срывала печати. Черный цвет оттенял замысловатые узоры, выгравированные на каждом дюйме.