— Может совсем чуть-чуть, — уклонилась я от правды.
Он ухмыльнулся и подошел ближе.
— Я часто раздражаю людей.
— Как бородавки, — пробубнил Хок. Магнус бросил на него недовольный взгляд.
Кобаль опустился на колени возле чего-то у стены первой печати.
— Что там? — спросила я, присматриваясь.
— Гончая, — выдохнул Магнус.
Кобаль поднял большое существо и закинул его к себе на плечи.
— Нет, — всхлипнула я, когда голова собаки безвольно упала на бок.
Другие гончие тесно прижимались к Кобалю, сопровождая его по пещере. Их скулеж разрывал мое сердце. Магнус положил ладонь на мою руку, когда я сделала шаг в направлении Кобаля. Мой избранный остановился перед нами. Напряжение отражалось в его стиснутой челюсти и янтарных глазах. Я заметила кровь, покрывающую густую шерсть на животе собаки.
— У нее была пара? — спросил Магнус.
— Нет, слишком молода, — быстро ответил Кобаль. — Понесешь ее, чтобы я мог взять Ривер?
— Я умею ходить, — возразила я, изо всех сил сдерживая слезы, обжигающие мои глаза. Гончие словно оплакивали своего друга.
Кобаль покачал головой, но я не позволила ему опустить собаку, прикоснувшись к его руке.
— Я пойду самостоятельно, — заявила я.
Отвернувшись, я расправила плечи и зашагала по останкам, стараясь не дышать носом, так как воздух пропитался зловонием мертвецов.
***
Кобаль
Не произнеся больше ни слова, Ривер направилась к туннелю. Могло показаться, что она полна сил, но опущенные плечи, глубокие морщины вокруг глаз и потемневшие круги кричали о ее истощении.
Мои руки сжались на лапах гончей. Дыра, которую ее потеря создала в сложной связи, соединяющей всех нас, прошла через мою грудь и пронзила сердце. Я уже терял гончих и до сих пор ощущал каждую смерть. К счастью, она не была спарена. В этом случае я бы потерял сегодня двоих. Пары гончих были неразлучны.
Теплая кровь гончей текла по моей спине. Мои пальцы непроизвольно гладили густую шерсть. Мой взгляд упал на Ривер. Мне так хотелось обнять ее, чтобы придать сил, но она решительно шагала вперед, не обращая на меня внимания.
Дойдя до туннеля, Ривер резко вдохнула и ненадолго оперлась о стену, остановившись. Я протянул руку, чтобы поддержать ее за локоть, но девушка отмахнулась и оттолкнулась от стены. Мы продолжали идти, пока не достигли входа в Огнь творения.
Переложив собаку на одно плечо, я надавил ладонями на плиту, преграждающую нам путь. Свет от моих рук осветил резьбу. Вскоре глыба отодвинулась, пропуская нас внутрь.
— Иди, — обратился я к Ривер и вошел в комнату вслед за девушкой.
Я повернулся у входа, ожидая остальных и гончих. Корсон прошел последним, пропустив вперед скеллеинов. Демон все еще нес духа, поэтому старался держаться как можно дальше от Ривер.
Сначала я хотел отправить гончих на охрану туннеля, но у Люцифера навряд ли был еще один дух, подобный отцу Ривер, способного на такие трюки. Печатям ничто не угрожало, а гончие имели право попрощаться со своим другом по стае.
Отойдя от скалы, я проследил взглядом за закрывающимся проходом. Как только плита встала на место, в пещере раздался громкий, пронзительный крик.
Глава 46
Кобаль
Я заслонил Ривер своей спиной, затем схватил мертвую гончую за лапы и переложил ее на землю. Повернувшись, я нашел глазами угрозу, проникшую в священные стены. Дух в руках Корсона бился и кричал, широко разинув рот.
Я так тщательно осушил его, что не поверил в возможность увиденного. Его голова моталась из стороны в сторону так быстро, что и без того искаженные черты лица стали размытыми. Крик усилился. Ривер зажала уши руками, а Хок пошатнулся.
— Что происходит? — взревел я, чтобы меня услышали сквозь какофонию, отражающуюся от стен.
Рот Корсона открылся и закрылся. Вероятно, он что-то ответил, но я не услышал ни единого слова. Неожиданно дух дернулся, вырвавшись из хватки Корсона. Повернувшись, я прижался к Ривер, защищая ее своим телом, пока призрак метался по пещере.
Ривер все так же прикрывала уши. Крики духа достигли сотрясающего землю крещендо. Затем, так же внезапно, как начались вопли, все стихло. Призрак застыл посреди пещеры, паря в воздухе под куполом и над пламенем, которое породило меня. Его спина выгнулась так, что голова практически касалась лохмотьев подола.
Призрак издал еще один сдавленный звук, а затем был всосан в пламя. Столп искр, ворвавшихся в пещеру, был признаком того, что дух погрузился в огонь. Тяжелое дыхание присутствующих было единственным звуком в тишине, наступившей после исчезновения призрака.