Когда наши взгляды встретились, я остро почувствовала его отчаянное желание выбраться отсюда. Обогнув еще один ряд стеллажей, мы вышли на более открытую площадку, где я могла нанести удар по преследующему нас существу.
Маленькое, похожее на рыбу чудовище, сбежавшее из банки, прошлепало мимо нас, направляясь к выходу. Я прекрасно понимала желание твари сбежать, но сильно сомневалась, что мы с Хоком так легко отделаемся от Медведя-Пуха. Пух завернул за угол, задрал голову и взревел, расправив плечи шириной в четыре фута. Мы были в добрых пятнадцати футах от монстра, но его зловонное дыхание обдало меня, сдувая волосы с лица.
Подняв руку, я выпустила огненный шар, попав Пуху прямо в грудь. Удар отбросил монстра на шаг назад. Но огонь лишь лизнул его грубую шерсть, вместо того, чтобы поглотить существо. Пух стряхнул пламя, как собака избавляется от капель дождя. Издав еще один рев, он бросился на нас со скоростью, которая противоречила размерам его большого тела.
Отпрыгнув в сторону, чтобы убраться с дороги монстра, я схватила Хока за руку и дернула на рядом стоящий стеллаж, который опасно покачнулся. Хок ринулся в бок и оттащил меня с места, на которое посыпались банки, разбиваясь.
Пух пронесся мимо, но вскоре развернулся и впился в нас взглядом. Монстр оскалился, обнажив длинные клыки, топнул ногой, как бык, и снова бросился в атаку.
— Сбрось на него ядерную бомбу с энергией жизни, — закричал Хок и сжал мою руку.
Меня захлестнул поток его жизни, вот только на моих пальцах так и остался огонь, подпитываемый страхом. Мое сердце билось слишком быстро, а адреналин заставлял мышцы дрожать. Я попыталась сосредоточиться на способности управлять пульсом жизни, но пламя продолжало танцевать на моих руках.
— Ривер! — поторопил Хок.
Мы отбежали в сторону за секунду до того, как мимо пронесся Пух, желавший выпотрошить нас своими шестидюймовыми когтями. Еще один стеллаж с банками рухнул, окатив грязной жидкостью наши ноги.
Я пыталась увернуться от выбравшихся на свободу существ, но наступила на щупальце дитя любви осьминога и ската, судя по плоскому телу и конечностям. Монстр закричал и выдернул щупальце из-под моего ботинка. Шлепнув меня по ноге в демонстрации своего раздражения, монстр пополз к выходу. По крайней мере, никто из них не напал на нас. Существа были больше сосредоточены на побеге.
Наклонившись, я подняла с земли зазубренный кусок стекла и развернулась как раз в тот момент, когда Пух снова ринулся в атаку, замахнувшись на меня. Его когти со свистом рассекли воздух. Я отскакивала назад снова и снова, едва успевая уклоняться от смертельных ударов. Пух безжалостно оттеснял меня к заставленным банками стеллажам.
Когда я в очередной раз нагнулась, чтобы избежать смертельного удара, то мир вокруг меня исчез… на подмогу прибыла еще одна моя сила. Вместо рядов стеллажей и стен палатки все, что я теперь видела — чудовище, настойчиво продвигающееся вперед. Все его движения проносились в моей голове за секунду до того, как это происходило в реальности. Я увернулась от следующего удара, уклонившись вправо, и подпрыгнула в воздух, избегая ног монстра.
Я закричала, замахиваясь куском стекла, и вогнала осколок прямо в его висок. Теперь мы оба, Пуф и я, были забрызганы кровью из моей порезанной ладони и его страшной раны. Существо взвыло, отшатнувшись. Я попыталась увернуться, но не сумела уйти от опускающейся на меня лапы. Перед моими глазами заплясали белые пятна, кода лапа достигла моей щеки.
Сила удара отбросила меня на десять футов через комнату. Когда я врезалась в стеклянную камеру бородатой женщины, то резко выдохнула, ощущая дикую боль в спине. Я задыхалась, стараясь втянуть воздух в свои пустые легкие, но они наотрез отказывались впускать кислород. Борясь с подступающей потерей сознания, мне потребовалась минута, чтобы снова нормально задышать и восстановить зрение.
Теперь бородатая женщина узнала меня. Ее глаза следили за каждым моим движением с энтузиазмом, который привел меня к выводу, что пребывание в клетке было ее наказанием за ужасные поступки, совершенные при жизни.
Я не спрашивала Кобаля об этом, но, возможно, души, посланные сюда, могли сохранять свои человеческие формы. Или, возможно, так они выглядели до того, как ими начали питаться демоны, превращая их в духов. Если все было так, как я предполагала, то теперь было ясно, какую боль испытывали души, учитывая, насколько искривленными и искаженными были их формы.