— Кобаль! — воскликнула я, когда он добавил еще один палец, растягивая и подготавливая меня к своему вторжению.
Только благодаря его рукам я все еще стояла на ногах. Весь мой мир сосредоточился на восхитительных ощущениях, вызванных его прикосновениями. Я должна была злиться на него, но, хоть убей, не могла вспомнить почему.
Второй рукой он продолжал ласкать мою грудь, перекатывая сосок между большим и указательным пальцами. Его губы проложили дорожку из поцелуев по моему плечу до уха. Кобаль раздвинул мои ноги шире. Член толкнулся между моих ног, дразня и скользя по моей влажной плоти.
— Тебе нравится это? — спросил он, двигая бедрами, но не входя в меня и продолжая мои мучения. — Отвечай, Ривер.
— Да! — всхлипнула я, когда он повторил действие.
Запустив руку в мои волосы, Кобаль повернул мою голову и впился в мои губы поцелуем. Отстранившись, он спросил:
— Хочешь, чтобы я был внутри тебя?
В этот момент, когда меня окутывал его огненный запах и сила мощного тела, я не могла придумать ничего, чего хотела бы больше.
— Да.
Его губы изогнулись в улыбке. Он снова рванулся вперед, а затем отстранился.
— Так попроси, — на этот раз одновременно с выпадом его палец потер клитор. Огненная буря удовольствия сотрясла меня. Я выгнулась навстречу руке Кобаля, которая терзала мою грудь. — Ривер, — прорычал он. Судя по участившимся толчкам, Кобаль неуклонно терял над собой контроль.
Я могла бы отказать, и он уступил бы, но подарил бы мне наслаждение, которое я так отчаянно жаждала. Но я была бессильна отказывать ему в просьбах.
— Пожалуйста, Кобаль, — взмолилась я, когда он снова погладил мой клитор. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.
Его рука снова оказалась между моих ног, но на этот раз не для поддразниваний. Кобаль взял свой твердый член и направил в меня головку. Я застонала от ощущения крупного ствола, скользящего в лоне. Он настолько плотно наполнял меня, что я чувствовала пульсацию вены на члене.
Кобаль обнял меня за талию и отстранился, чтобы во мне осталась только головка, прежде чем снова вновь толкнуться внутрь. Я страстно прижалась к мужчине, потребовав больше, когда наклонилась и предоставила ему лучший доступ к своему телу. Кобаль жестко входил в меня, впиваясь пальцами в мою кожу. Сейчас в нем ощущалась какая-то дикость, которую я могла усмирить.
Его тело покрылось потом, так как Кобаль двигался все быстрее и глубже. Когда меня захлестнуло удовольствие, то я почувствовала головокружение. Вновь прикоснувшись к моему клитору, Кобаль возобновил ласки комочка нервов, продолжая яростно входить в меня.
— Кончи для меня, Mah Kush-la, — приказал он.
И снова я снова не смогла не подчиниться. Мое тело развалилось под его опытными пальцами и двигающимися бедрами. Мои ноги подкосились, но Кобаль удержал меня от падения. Неожиданно его рука сжала мое горло и отклонила мою голову. Кобаль лизнул мою плоть, а затем вонзил клыки в мое плечо.
Еще один оргазм потряс меня, когда Кобаль оставил метку на моем теле, продолжая безжалостно двигаться между моими бедрами. Мышцы лона стиснули твердый член. Кобаль откинул голову назад и взревел в экстазе, резко покинув мое тело.
Горячая сперма на моей спине, свидетельствующая о том, что Кобаль нашел свое освобождение, заклеймила меня. Он извлек клыки из моей плоти и положил голову на изгиб моей шеи.
Я все еще пыталась отдышаться, когда он потянул меня к камню на краю пещеры.
— Я еще не закончил с тобой, — хрипло пробормотал он.
Развернув меня, Кобаль сел на камень и потянул мою попку к своему паху. Его золотистые глаза не отрывались от моих, пока он медленно опускал меня на свою твердую длину.
Глава 23
Кобаль
Мой взгляд пробежал по избранной, лежащей на моей груди. Ривер, подложив руку под голову, крепко спала. Я много раз оставлял на ней метки и неоднократно ее брал. Мои укусы были безошибочно видны на ее шее, плечах, груди и бедрах.
Когда я положил руки на ее спину, она пошевелилась, но не проснулась. Я был слишком груб с ней. Ривер заснула совершенно истощенной, но я так и не насытился. Она должна была понять, насколько жизненно важна для моего существования. Я был виноват в том, что заставил ее сомневаться. Да, позже Ривер отдалась мне и снова лежала в моих объятиях, но я до сих пор чувствовал, что в ней еще таилась боль.
Мать предала ее, а теперь, по мнению Ривер, в какой-то степени предал и я. Для Ривер не имело значения, что я пытался ее защитить, а ее мать была презренной сукой, которую я с радостью стер бы с лица земли. Предательство было предательством.