— Они правы, ты должен поесть. Лучше всего тебя насытит сексуальная энергия, — подтвердил я. — Ты бесполезен, если будешь рассеян и слаб во время всего путешествия.
Мускул на челюсти Хока дернулся. Еще больше пота потекло по его лбу и щекам, когда он стиснул зубы.
— Я не такой.
— Именно такой.
Корсон бросил на меня взгляд. Я практически слышал, как он опять настаивает на соблюдении такта, но сейчас было не до этого.
— Ты подвергаешь всех нас риску, отрицая свои нынешние потребности. Подвергаешь риску себя, потому что если еще раз так посмотришь на Ривер, то, друг ты или нет, я уничтожу тебя.
Ривер зашевелилась. Когда ее ресницы затрепетали, я сместил свою хватку, чтобы Хок не мог видеть ее. Она начала поднимать голову, но я опустил ту обратно, настаивая, чтобы она спокойно устроилась на моем плече.
— Кобаль… — запротестовала она.
— Не сейчас, — перебил я.
Я думал, что Ривер будет сопротивляться, но она осталась неподвижной. Мой взгляд снова сосредоточился на Хоке. Я видел в его глазах неуверенность и стыд, который он пытался скрыть за своей ослабевающей сдержанностью. Он больше не смотрел на Ривер, но я все равно оскалился.
— Позаботься о нем, Корсон, — приказал я. Мне нужно было отдалиться от Хока, иначе он встретил бы свою смерть. — Убедись, что он сделает то, что должен. Когда все закончится, найди меня. Все остальные остаются с ними.
Прижав голову Ривер к своему плечу, я зашагал прочь в тенистые деревья.
— Мы не можем оставить их, — запротестовала Ривер.
— Если мы сейчас не уйдем, то я убью его, — заявил я. — Я не допущу, чтобы рядом с тобой кто-то вышел из-под контроля. Не допущу, чтобы кто-то вожделел тебя.
— Хок не причинил бы мне вреда.
— Если он не возьмет себя в руки, то причинит.
Она задрожала в моих объятиях.
— Он справится?
— Если последует моему совету, то да, он выживет.
Я позволил ей поднять голову. Ее пальцы впились в мою кожу.
— Теперь ты считаешь Хока другом, — улыбнулась она.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, останавливаясь возле деревьев Калахмута и ставя ее на ноги.
— Ты сказал: «друг ты или нет, я уничтожу тебя». Раньше ты всегда называл его моим другом или человеком, но на этот раз было по-другому. Он нравится тебе.
Я нахмурился, смотря на Ривер, затем поднял голову и стал изучать деревья. В лесах не было животных, только демоны, трахающиеся в тени. Принюхиваясь, я прислушался к шелесту листьев, но не уловил и не чуял поблизости никаких других демонов.
— Теперь он один из нас, — ответил я.
Ее проворные пальцы, играющие с пуговицами моей рубашки, вернули мое внимание.
— Мне кажется, что он нравился тебе еще будучи человеком. А еще тебе нравятся Эрин и Варгас. Признай уже, Кобаль, что мы, смертные, выросли в твоих глазах, — с дразнящей улыбкой пробормотала она.
Подняв руку, я провел костяшками пальцев по ее нежной щеке, ощущая, что сладкий аромат плодов прури стал сильнее. Ривер разомкнула губы. Я услышал быстрый стук ее сердца. За прошедшие годы я провел много времени в этом лесу, но никогда еще не ощущал одурманивающий эффект похоти настолько сильно.
Когда ее грудь соблазнительно прижалась к моей торсу, мой член налился кровью. Я попытался отстраниться, но обнаружил, что стал еще ближе. Ривер втянула мою нижнюю губу в рот. Моя ладонь обхватила ее грудь, обтянутую рубашкой, и приласкала затвердевший сосок. Ривер всегда была неотразима, но сейчас она словно загипнотизировала меня. Ее руки расстегнули несколько пуговиц на моей рубашке и пробрались внутрь, коснувшись моей кожи.
Ривер плотно прижалась ко мне, согревая темно-синими искрами мою плоть.
— Ты чувствуешь… — ее пальцы прошлись по моим мышцам, продолжая расстёгивать пуговицы. — Будто я чувствую каждую частичку тебя.
— Во всем виноват лес, — прошептал я. Ее руки добрались до моих штанов. — Он усиливает желание, страсть и ощущения.
— Ощущения, — повторила она. Ее пристальный взгляд остановился на моей груди. Ривер распахнула мою рубашку.
— Лес тоже питается сексуальной энергией.
— Как странно, — пробормотала она, смотря на мое тело голодным взглядом и стягивая рубашку с моих плеч. — Это причинит нам вред?
— Нет. Мы пробудем здесь совсем недолго, вернее, недостаточно долго, чтобы попасть в ловушку.