Но и это не исчерпывало достоинства дома-убежища. Еще одним из них являлся подземный ход. Честно говоря, вступив во владение этим домом, другими словами, поговорив с его хозяином, да так, что тот на данный момент спокойненько себе гнил в подвале, вампирша ни о каком подземном ходе и не мечтала.
Через неделю после того как она переехала в этот дом Лисандра в очередной раз проснулась и лежала в гробу, машинально прслушиваясь к тому как в подвале бегают мыши. Конечно, обычный человек не уловил бы в их беготне ничего странного. А она уловила.
Несколько мышей бегали там, где по ее расчетам была лишь глухая стена. Причем, бегали они слишком уж свободно, так словно, внутри стены было обширное пустое пространство.
Дождавшись наступления сумерек, она вылезла из гроба и спустилась в подвал. Ей пришлось потратить некоторое время на его обследование, но в результате, подземный ход все же она обнаружила.
Он заканчивался на берегу реки, протекавшей за ее садом. Естественно, там, возле реки, вход в него был прикрыт большим камнем. Несмотря на тонкую и, казалось, очень хрупкую фигурку, вампирша обладала недюжинной силой. Она ничуть не сомневалась, что в случае серьезной опасности сможет скрыться через этот ход и легко, без усилий уберет камень.
“А не пора ли тебе, голубушка, браться за дело? – спросила она у себя. – Не тяни время. Этой ночью у тебя слишком много дел, чтобы тратить время на пустые воспоминания.”
Это было верно.
Вздохнув, вампирша снова посмотрела в небо. Она широко развела руки и подпрыгнув, превратилась в летучую мышь. Похожие на половинки зонтика крылья ударили ночной воздух. Где-то в городе пронзительно завизжала женщина.
“Ну да, – подумала Лисандра, набирая высоту. – Сегодня ведь ночь преступной любви. Охо-хо, не самая удачная ночь для охоты на соперника. Слишком много народу на улицах, много шума, много свидетелей... Хотя, кто его знает? Может быть, в такую ночь как раз на соперников охотится легче? Во всяком случае, сегодня голодной я не останусь.”
Она набрала нужную высоту и неутомимо работая крыльями, полетела в сторону центра. Чутье подсказывало ей, что соперник может появиться именно там.
А город встречал ночь любви. Там и тут, как правило в центре площади, горели ритуальные костры из веток медоносного дерева. Их дым стлался по улицам, неся с собой сладкий, слегка одурманивающий запах. Возле костров веселились группки молодых парней и девушек, в немерянных количествах потреблявших пиво, слегка горьковатую южную акучу и нектар дурманных цветов. Жители постарше встречали ночь преступной любви по домам. Согласно обычаю, окна домов были распахнуты настежь, но Лисандра знала, что проникнуть в них не так-то легко. За окнами бдительно следили вооруженные скалками, вениками, или каминными щипцами хозяйки дома. Конечно, они могли бы взять что-нибудь посущественнее, вроде топора или копья, но обычай требовал, чтобы они отгоняли тех кто пытался проникнуть в их дом, именно этими предметами. И конечно, согласно все того же обычая, отец семейства был прикован к кровати стальными ритуальными наручниками, или на худой конец, привязан к ее ножке крепкой веревкой.
Итак, ночь только начиналась. Юнцы разогревались с помощью разнообразных напитков, матери семейств следили за окнами, отцы семейств, опять же согласно обычаю, в меру отпущенного им природой темперамента, пытались освободиться от пут, приковывавших их к семейному ложу. Все шло так, как и должно было идти.
Лисандра не торопилась. Она знала, что потом, когда ночь преступной любви будет в разгаре, насытится станет гораздо легче. Так зачем же понапрасну рисковать?
Чем ближе она подлетала к центру города, тем больше становилось костров, а дым от них, казалось уже пропитал весь город. Молодежь шумела и веселилась. Молоденькие, едва достигшие совершеннолетия девочки, распевали заклинания на непонятном языке и крутили ритуальные волчки. Та, возле которой волчок останавливался, становилось на эту ночь жрицей преступной любви. Кроме заклинаний, выборы жриц сопровождались обязательным в таких случаях хихиканьем и истошным визгом.
Теперь Лисандра старалась лететь, прячась за крыши домов, а улицы пересекала лишь в самых затемненных и немноголюдных местах. Впрочем, рисковала она не сильно. Молодежь настолько была занята празднованием наступающей ночи преступной любви, что не обратила бы никакого внимания даже на пролетевшую прямо над ними эскадрилью вампиров.
И все-таки, для наблюдения вампирша выбрала самый затемненный, видимо нежилой дом. Подлетев к нему, она уже привычно уцепилась за край крыши когтями и повисла вниз головой.