– Нет… есть еще немного времени. – Мириам взглянула на восток, где, сквозь скелеты городских башен уже просвечивал расплавленный металл восходящего солнца. – Всем нужно поесть, и начать собираться, очень быстро. Вы, трое, вы же сможете сделать так, чтобы все поторопились?
Мари кивнула, вытянула из-под ворота туники металлический медальон на тонкой цепочке, болтавшийся у нее на шее – и над полем разнесся тонкий свист.
– Завтрак! – Выкрикнула она. – Хватит реветь, поднимайтесь, кто там упал. Завтрак!
Айс ответил ей таким же свистом. Собравшись вокруг Мари, подростки уходили от бетонной полосы, оглядываясь на неподвижно замершего Арго. Их цвета были цветом его воспоминания, страхом и болью, будто отразившимися в огромном живом зеркале, и сейчас преломляющимися, дробящимися – словно солнечный луч, играющий в россыпи стеклянных бус.
– Как помочь ему? – Всхлипнула Мона. Айс, подошедший ближе, вопросительно взглянул на Мириам. Кроме них и Арго рядом уже не было никого.
– Делайте, что мы скажем. – Мириам с трудом оторвала взгляд от глаз Арго, от его цветов, меняющихся с каждой секундой, затягивающих в водоворот памяти, мелькание страшных образов, поглотивших гладиатора.
– Раньше так не было. – Тяжело уронил Арго, и Мириам вздрогнула. – Думал, что уже ничего не помню. Но она починила все хорошо. И было достаточно времени, чтобы подумать.
– Мона усилила воспоминание. – Прошептала Мириам в ответ. – Все видели, не только я.
– И ты тоже? Не хотел… показывать.
– Видимо, уже нельзя иначе. Я бы все равно увидела.
– Все равно не хотел.
– Я починю нож. – Сказал Айс, обнимая Мону. – Сейчас же пойду и починю. Просто сделаю рукоять покрепче.
– Я не верю. – Мона сбросила руку Айса со своего плеча. – Не верю, что у человека внутри может быть все так плохо.
– Может быть гораздо хуже. – Мириам взглянула вверх, на Би, молча наблюдающую за ними. – Но этого уже не исправишь.
Мона шагнула к ней – и замерла, рассматривая в упор. Украшения из медной проволоки в ее волосах раскачивались, гипнотизируя – коты, люди, и какие-то неизвестные существа, в которых смешивались человек и зверь.
– В тебе тоже это есть. – Прошептала она. – Страшное. Оно просто на дне. Не так, как у твоей подруги, или у него, а на самом дне, в глазах. Но если присмотреться…
– Пойдем! – Прервал ее Айс. Мона упрямо встряхнула головой, разметав рыжие волосы, и Арго удивленно посмотрел на нее сверху вниз.
– Я хочу помочь! И ему тоже! И той, что говорит со своей тенью там, наверху! Я хочу помочь, чтобы они не были… такими… сломанными, как этот нож, которым режут людей.
– Мона!
– Брат… мог бы. – Мона спрятала лицо в ладонях. – Если бы я позвала его, Айс, если бы не струсила вчера. И он не ушел бы, если бы мы любили его сильнее…
– Ушел. – Айс гладил ее по голове, успокаивая. – Его место было не здесь, и он ушел, чтобы понять, что еще он может сделать. И наверняка сделал. Правда ведь?
– Правда. – Подтвердила Мириам. – Он спас нас всех, хотя мог просто пройти мимо.
– А что могу я? – Всхлипнула Мона. – Я не мой брат, я только чувствую сильнее других. Но как починить, Айс? Для этого нет ни молотка, ни огня, чтобы соединить то, что было разорвано.
– Никто не сломан. – С какой-то непривычной, невозможной мягкостью в голосе заговорил Арго, и Мона затихла. – Мы просто такие, как есть. Для того, чтобы выковать клинок, нужно взять железную полосу, согнуть ее много раз, и бить по ней молотком со всей дури. Человеку больно, когда его бьют, но обратно ничего не вернуть. Не распрямить железо.
– Кости срастаются. – Чуть слышно ответила Мона. – Раны заживают. Но я все еще не знаю, как помочь.
– И я не знаю.
– Словами. – Мириам прикусила губу, глядя на Арго. – Это же так просто. Нужны только правильные слова.
– Правильные? – Глаза Моны широко распахнулись. – Какие слова правильные?
– Чем больше ты знаешь человека – тем больше понимаешь, какие. – Мириам снова посмотрела вверх. – Но сейчас совсем нет для этого времени – вам нужно поесть, и собираться.
– А вам?
– А мы будем готовиться. Я отнесу еду наверх, а потом мы посмотрим.
V.
Бисквит оказался похож на обычный хлеб, только сладкий, и легкий.
Его ломти, переложенные вяленым мясом, почти ничего не весили. Мириам, прижимая к себе жестяную тарелку и пользуясь только одной рукой, без особого труда взобралась по деревянной лесенке на широкую балку, идущую вдоль границы поля на высоте трех человеческих ростов. Дальше оказалось сложнее. Следующая лесенка оказалась еще более хрупкой, и дрожала под ногами не только от ее шагов, но и от слабых порывов ветра, пронизывающих пустой скелет здания. Осторожно ступая по очередной балке к мостику, переброшенному через рассеченный трещиной угол, Мириам старалась не смотреть вниз. Хотя высота не была большой, поверхность бетонного поля казалась опасно далекой.