Адриан Чайковски
ДОРОГА НА АЛЬДЕБАРАН
СЕГОДНЯ Я НАШЕЛ кое-что съедобное, а оно еще к тому же горит, так что теперь можно разогнать ненавистную тьму. Ну что же, удачный день!
Понятия не имею, что оно такое и откуда взялось. Не иначе, бродило по этому лабиринту, как и я, а сколько, почем мне знать? Здесь нет ни дня, ни ночи, а у меня уже нет сил отслеживать время, так что жизнь превратилась в одну длинную серую полосу с короткими перерывами на сон. Да и то, я уже не сплю, как раньше. А может, мне надо спать здесь как-то иначе? Только пока не получается. Я просыпаюсь и чувствую, что недоспал. Эти долги копятся, и моей бедной человеческой физиологии никак с ними не разделаться. Наверное, когда я обрету спокойствие, удастся восстановить равновесие… а пока мой удел – беспокойство, паранойя, гипервентиляция, а иногда и вовсе отсутствие вентиляции. Состав воздуха то и дело меняется, и частенько он оказывается таким, каким вы бы ни за что не стали дышать… если бы у вас был выбор.
Но сегодняшняя моя находка все-таки внесла разнообразие в унылую муть: существо ростом было вдвое больше меня, скончалось давным-давно, ссохлось и стало, наверное, немного поменьше. В этой части Склепов воздух очень сухой. Внешние покровы существа стали ломкими и хрустели, и сначала мне показалось, что и все тело такое же. Но когда я поковырял его немножко, под кожей (или что там у него было?) оказалось мясо, изрядно высохшее, вроде пеммикана, но всё же мясо. При дальнейшем осмотре обнаружилась дюжина многосуставчатых ног, я их отломил и сложил кучкой, как меня учил мой старый наставник скаутов, а один из обломков попробовал поджечь, – и, о чудо! –получилось! Воздух здесь очень сухой, в нём и так маловато кислорода, неудивительно, что дышать стало трудно. И думать, и двигаться тоже. Разжечь огонь оказалось тоже непросто. Везде в Склепах холодно. Но я все-таки справился. Получился маленький костер, я сжался над дрожащим пламенем и в конце концов немного согрелся. Мясо существа по вкусу напоминало кисловатую пыль. Но я ел, ел белок, эволюционировавший где-то в световых годах отсюда, на какой-то планете, где живут двенадцатиногие пятиметровые червеобразные существа, но мои разудалые микроорганизмы в кишечнике справились, хоть и не без труда. Я стонал, пожирая этот неожиданный подарок, давился, но ел. Помнится, когда-то я страдал непереносимостью лактозы, хотя сейчас в это плохо верилось. Раньше я блевал, если съедал кусочек сыра, и пукал как солдат, если мне доставалось чуть больше нормы белого хлеба. Теперь мою диету следует назвать «всеохватывающей», – никакой «рыбы по четвергам».
Наверное, существо было во что-то одето, но покровы давно стали рыхлыми, как и кожа под ними. Я старался об этом не думать. Наоборот, я убеждал себя, что встретил обитателя Склепов, просто еще один вид, посеянный в этих бесплодных тоннелях, чтобы выжить или вымереть. И многие из них таки выживали, вы уж мне поверьте. Склепы существуют уже очень давно – миллионы, миллиарды лет. Некоторые здесь выросли, и даже полюбили это место. Я к ним не отношусь, хотя брожу давным-давно. По человеческим меркам месяцы в таком жутком месте – это долго. Впрочем, это я думаю, что месяцы, надеюсь, что не годы. Света нет, время… оно здесь какое-то зыбкое. Здешние условия вообще дают нашим законам хорошую взбучку.
Меня зовут Ренделл; Гэри Ренделл. Я астронавт. Когда меня в детстве спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, я неизменно отвечал: «Астронавтом, пожалуйста!»; мысли мои тогда занимали сплошь Олдрин и Терешкова. И хотя космические исследования давно стали прерогативой автоматов, сейчас народилось новое поколение астронавтов, именно они кладут жизни в песках Марса, чтобы спустя еще поколение кучка богатых парней могла бы жить в том, что они построили. Но я представлял жизнь астронавта иначе. Я хотел в космос. Хотел ступить на землю других миров. И я это сделал. Я встречал инопланетян, разумных, между прочим. Видел космические корабли. Дышал ядовитым воздухом планеты на другом конце вселенной. Путешественника с таким опытом как у меня на Земле еще не было. Просто я не думал, что мне придется заблудиться черте где и питаться трупами черт знает кого. В школе астронавтов нам об этом не говорили. Никто не сообщил семилетнему Гэри Ренделлу, что он будет сидеть над огнем, едва горящим из-за недостатка кислорода, грызть высохшую плоть давно умершего инопланетянина. А если бы сказали, возможно, я предпочел бы стать машинистом.
Назавтра я ухожу, оставив позади себя полусъеденного коллегу-исследователя. Не знаю, что его убило. Я говорю «он», потому что это рефлекс у таких мужественных парней, как я. Я даже даю ему имя «Клайв». Клайв из вида Clivus. Больше-то здесь никого нет, так что я имею полное право именовать его, как мне угодно. Клайв бродил по тем же штрекам, наверное, потерялся, как и я. Дыхательного аппарата при нем не было, хотя неизвестно, чем он вообще дышал. Возможно, мир Клайва где-то поблизости, какая-нибудь засушливая планета с низким содержанием кислорода, кишащая гусеницами, сумевшими выбраться в космос с помощью какого-то трюка, ну уж во всяком случае не ископаемого топлива, а затем они нашли Артефакт. Тот самый, что мы обнаружили подле Нептуна. Стоит отойти подальше от Солнца, и обязательно что-нибудь такое найдешь, например, Склепы.