Лосса, Нэйш и остальные самым тщательным образом изучили эти изображения. Тем же занимались и другие ученые. Обнаружили много коридоров, похожих на штреки самых разных размеров, некоторые были до того большими, что походили на пещеры, некоторые, наоборот, вызывали клаустрофобию, сужаясь до щелей (насколько позволяли определить соотнесения масштабов); из темноты то и дело возникали источники света; нашлось нечто, напоминающее статую размером больше «Мары»: она изображала какое-то змеевидное существо, безголовое, со множеством конечностей. Изваяние было выполнено из камня бледного цвета и стояло на фоне стены, расписанной спиральными символами. А еще нашлась дверь, ведущая неведомо куда.
Среди прочего «Мара» прислала снимок, обошедший весь мир. На нем был изображен черный круглый проем в камне, за которым виднелся фрагмент звездного неба. Сколько бы ни бились астрономы, пытаясь идентифицировать рисунок звезд, никто так и не смог даже приблизительно определить участок галактики, где они могли бы располагаться. На переднем плане имелась планета, причем можно было различить облака и моря, омывающие незнакомые континенты. Были там леса и некие сооружения на орбите вокруг планеты. По известному расположению «Мары» удалось установить, что снимок сделан с расстояния более близкого, чем расстояние от Земли до Луны.
Долго никто не решался сделать очевидный вывод, хотя большинство научных групп думали о нем. Наконец, доктор Лю из Китайского национального космического управления, известный своей сдержанностью, стиснув зубы, признал на пресс-конференции, что Артефакт расположен на одном из концов червоточины. «Не обращайте внимания на темные коридоры, статую и все остальное – сказал он. – Где-то здесь врата в другой мир».
Мы все ожидали, что его слова добавят огня к безумной паранойе, охватившей весь мир, но оказалось, что у всего есть предел. Случилось несколько громких увольнений в верхних эшелонах нескольких правительств; мы все считали, что голодные до космоса промышленники потянут за все ниточки, сколько бы им это не стоило, но вместо этого они вдруг начали говорить друг с другом. Известие было настолько больше, чем причины всеобщего разобщения, что счеты между собой оказались просто смешными. Суть сообщения по значению была сравнима с самой Землей.
Вскоре после этого наша многонациональная команда стартовала.
ПОСЛЕ РАССТАВАНИЯ со своими яйцевидными приятелями такого звука мне слышать не приходилось. Он меня разбудил. Вообще сплю я тут мало, но сегодня все же заснул, рухнул в объятия сна, как любовник в объятия объекта своей страсти. Я не забочусь о монстрах, которые могут набрести на меня и сожрать. Дело в том, что во сне я снова на Земле. Говорю с людьми. Поднимаю пинту в пабе, смотрю футбол, появляюсь совершенно голым на экзаменах. Обычные сны, настолько обычные, что плакать хочется. Ведь вокруг меня все те же Склепы, а я в сотнях астрономических единиц от дома и в то же время гораздо дальше.
Так вот, пробуждение не приносит радости. Виной тому звук. Он едва слышен. Не то шёпот, не то щебетание или какие-то скребущие звуки, да еще с таким чувством, что скребется что-то у меня в черепе.
А что? Вполне может быть. Я быстро сажусь и тру левый глаз, скребётся с той стороны. Такое ощущение, будто кто-то проводит ногтем по мозгу – совсем слабо, но не заметить невозможно.
Я оглядываюсь, но здесь темно, как и везде в Склепах. Те, кто все это создал, даже не попытались придать своему творению более праздничный вид. Звук идет слева. Я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Теперь он доносится справа. С досады я молочу по камню, пытаясь дотянуться до какого-то зловредного гремлина, который сидит там на корточках и ухмыляется. Никакого толка, только руки ушиб. Потолок-то вот он, рядом, прямо над головой. Звук становится громче. Кто-то скребёт, скребёт, скребёт по нервам зубов, я зажимаю уши руками, лишь бы заглушить его. Не получается. Чертов звук не снаружи. Затыкая уши, я просто запираюсь в своей черепной коробке, а именно там и скребёт, этаким шепотком, как будто внутри поселилось целое племя крошечных людей с пронзительными голосами, и теперь они переговариваются где-то в районе моего левого плеча.
Я иду и спотыкаюсь в темноте. Обычно я знаю, в какую сторону я двигаюсь, это мне подсказывает какое-то шестое чувство, которому нет названия, а тут его начисто смыло этим проклятым скребком. Я натыкаюсь на стену, отшатываюсь от нее, но звук становится чуточку громче, словно я приблизился к источнику на несколько миллиметров. Подождите, так он снаружи или внутри? Я бегу в другую сторону, и на перекрестке – я его не вижу, но чувствую, – спотыкаюсь опять. Похоже, звук отдалился, но у меня возникает ужасное ощущение, что от него не убежать, в какие бы пещеры меня не заносило, к каким бы звездам я не летел.