Сообщу для потомков: другими пилотами являлись Джаниша Ушах, Магда Прошкин и Джон Гамильтон – четверо, хотя там и одному делать было нечего. Что ж, дублирование в космосе – обычное дело, ведь корабль не повернешь, если вдруг выяснится, что кто-то оставил дома включенным утюг. Мы с Магдой часто попадали в одну вахту, и это хорошо, поскольку Магда обладала наибольшим опытом пребывания в космосе, рефлексы у нее были лучше, чем у всех остальных, а ее сдвиги проявлялись в тихой форме. Она долго и на семи языках объясняла, что космический корабль, Красная Ракета, дрейфовавший возле Бога-Лягушки, был русским, и что советы отправили экспедицию к артефакту еще в 1980-х годах, как последнюю скрытую попытку затмить высадки США на Луну. Экспедиция закончилась провалом, и Кремль, естественно, похоронил все ее следы, но она клялась, что русские добрались туда первыми, и что мы обязательно обнаружим развевающийся красный флаг в высохшей руке давно мертвого космонавта.
Наш корабль назывался «Кихот». В результате долгой борьбы право дать название досталось Мадриду, а имя «Сантьяго» отклонили, поскольку оно никак не было связано с Реконкистой. Я подозреваю, что на тайном заседании комитета Сервантес победил, поскольку о нем вообще мало кто помнил, а уж книгу и вовсе не читали. Честно говоря, нам еще повезло, ведь среди прочих встречалось и «Spacy McFrogface». (McFrogface – название популярной в Америке вязаной лягушки за 2 доллара – ред.)
Как только сработала катапульта запуска, и мы устремились к внешней части Солнечной системы на сумасшедших скоростях, начались настоящие вахты. Добираться до Бога-Лягушки долго, и большинство из нас провели в холодном сне большую часть пути. Все процессы в организме замедляются, в том числе и процессы старения, так что послы человечества к звездам прибывают на конечный пункт не очень серыми и морщинистыми. Технология холодного сна в это время как раз была на пике моды. Богатым, ощутившим у себя на горле пальцы Костлявой, больше нравилось пребывание в холодном сне, чем в виде отрезанной головы в банке из фантастики прошлого века. Конечно, нас будили, во всяком случае тех, кому предстояла вахта, но все делалось по инструкции, и никто не умер. Правда, когда тебя достают из бака, чувствуешь себя в лучшем случае как разогретое дерьмо.
Насчет «никто не умер» это я приврал. Умерла Герда Хоффмайер из команды экспедиции, но причиной стала банальная болезнь сердца, которую не заметили в период подготовки. Так бывает. Мы провели космические похороны под запись для всех, кто остался дома; никакой системной проблемы на борту, способной вырубить нас одного за другим, не случилось.
А между тем, все пошло не так. На Земле случились несколько небольших войн, так что некоторые члены экипажа должны были ощутить себя кровными врагами, но когда вы идете через пояс астероидов с Марсом позади и Юпитером впереди, и никакое правительство не может до вас добраться, это чушь. Единственную вспышку необузданного национализма продемонстрировала Эда Острём, геолог, которая всех учила датскому языку и работала по две смены, так что к моменту нашего прибытия ее родной язык стал для нас лингва франка, универсальным языком общения. Остальной частью образовательного процесса ведала Джейн Диас из НАСА. Она с достаточным терпением и решимостью учила нас осторожному использованию местоимений, в результате даже самые бестолковые русские научились относиться к ней с уважением. Новости на датском говорили о том, что даже в Штатах после нескольких серьезных стычек дышать стало посвободнее. К тому времени, как межпланетный навигатор сообщил нам, что мы приехали, все сообщения на Землю домой были приправлены датским сленгом.