Итак, спустя жизнь одного поколения, мы прибыли. Это важно помнить, следя за моими последующими испытаниями и невзгодами. Для всех из нас наша миссия стала главной в жизни, другой у нас уже не будет. Никто не следил за часами и не заканчивал работу в пять. Когда нам предстояло вернуться домой, нас ждали там из знакомых только самые маленькие дети. Прочие умерли, ну, кроме тех, кто лежал в холодильниках в расчете на то время, когда люди научатся лечить их злокачественные опухоли. Для наших сверстников мы были героями, теперь нам предстояло стать героями для наших внуков.
Я отработал длинную смену и проснулся спустя пять лет. Впрочем, к этому моменту будили всех. Навигаторы проверили и перепроверили расчеты, убедились, что мы действительно на месте, так что все нелепые случайности, которые нас поджидали на долгом пути, уже не имели значения.
Не только наши приборы видели Бога-Лягушку – теперь он был достаточно большим, чтобы и мы могли видеть его из командной рубки (что уж говорить о таком большом объекте, если мы едва могли различить среди звезд наше Солнце!). А еще у нас была «Мара», оказавшаяся к этому времени в гравитационной ловушке Артефакта, но главное, конечно, – сам Артефакт.
Магда испытывала разочарование. Нигде не было заметно советских опознавательных знаков, но рукотворная природа объекта не вызывала сомнений. Больше того, проектируй мы дальний звездолет, мы придали бы ему примерно те же самые очертания. Вот только размеры… Двигатели у него помещались, скорее всего, сзади, экипаж, наверное, жил в середине, и вообще он показался мне каким-то несерьезным рисунком из дешевых журналов 1930-х годов. А еще он создавал впечатление незаконченности, никаких новых работ на нем не велось бесчисленное количество столетий. Этакий «Летучий Голландец», повернутый к нам разбитым боком.
Все молча взирали на эту инопланетную конструкцию, сохранявшую все же какие-то человеческие очертания. Никаких тебе мертвых астронавтов, вообще никаких указаний на то, почему строительство остановилось. Ясно было только одно: на протяжении всего существования человеческого рода в Солнечной системе жили еще и Другие, и если бы они закончили свой корабль и отправились бы исследовать окружающее пространство, то обязательно встретились бы с нашими предками, и могли бы посмотреть в глаза неандертальцам.
Что касается меня, я смотрел на эту штуку и представлял себе инопланетян, конечно, не таких продвинутых, как мы, неуклюжих марсиан из фильмов категории B, которые так и не смогли по какой-то причине отправиться завоевывать пространство. Но почем мне знать?
Команда миссии сняла с орбиты «Мару»; мы надеялись, что изображения, которые она отправляла на Землю, будут просто вишенкой на торте, но торта не случилось – «Мару» сильно потрепали ее приключения, и толку от нее оказалось мало. Прямо перед отправлением экспедиции я слышал, как Хальсвенгер говорил, что они даже не могли понять, как «Маре» удалось отправить последнюю передачу, настолько велики были внутренние и внешние повреждения.
Разумеется, основная тема – Бог-Лягушка (или, как упрямо называла его доктор Нэйш – «Артефакт»): как выяснилось, мы оказались совершенно не готовы и совсем не понимали, какого черта мы делаем. Мы не могли понять, как эта штука воздействует на гравитацию, потому что ей надлежало отбрасывать гравитационную тень как у планеты размером с Нептун, и все же ни «Мара», ни один зонд из отправленных нами, не фиксировал ничего подобного, как будто она прятала свою массу, как мой кузен Карл, втягивавший живот, когда мимо проходила симпатичная девушка. Потом что-то здесь творилось с перспективой, и мы могли убедиться, никаких ошибок на камерах «Кавени» не было. Бог-Лягушка был скромным. Он стеснялся показывать свою обратную сторону. Да и была ли она у него? Сплошная парейдолия – вам кажется, что эта выпученная рожа будет смотреть на вас вечно, как будто у нее не было обычных размеров или отношений с обычным пространством.
Теперь-то я вижу, каким безумием с нашей стороны было отправиться внутрь этой чертовой штуки. А ведь мы не были сумасшедшими. Мы могли спокойно торчать здесь целых два года, прежде чем отправиться в гораздо более долгое обратное путешествие (по расчетам мы должны были ускориться в гравитационном поле Нептуна, но Нептун не Солнце, ускорение, конечно, будет, но не такое сильное, как по пути сюда, когда мы крутанулись вокруг Солнца). У нас было полно времени, чтобы заняться исследованиями с безопасного расстояния. «Кихот» напичкали методами дистанционного исследования, и мы тыкали свои зонды в любую дырку на морде Бога-Лягушки. Зонды, отправленные в огромную центральную чашу, терялись без следа – то ли разрушались, то ли их заносило так далеко, что сигналы от них просто не доходили. Часть зондов, отправленная в другие более крупные отверстия, ждал такой же бесславный конец – позже мы выяснили, что эти отверстия вели в такие области пространства, где зонды просто не могли существовать. Другие дырки вообще никуда не вели, как двери, к которым мы не смогли подобрать ключи. Я иногда задавался вопросом, если бы мы были сверхэволюционировавшими космическими синими китами, тоже имели бы разные отверстия, часть из которых оставалась бы закрытыми? Это вполне естественный вопрос, если ты играешь в ментальные шахматы с теми, кто все это создал.