– Просто заткнитесь! – говорю я им. – Просто прекратите, просто, просто… – я не смогу остановиться, – просто прекратите делать это со мной, и я уйду, да, уйду! Просто – прекратите!
Вялый круг рта, открывается и закрывается бессмысленно, ну точно, золотая рыбка в аквариуме. Я хватаю одного из гоблинов, встряхиваю другого, а затем беру того, который поближе, и швыряю об стену, чтобы разбить шлем и выпустить, наконец, наружу слова. Никаких слов больше нет, а есть только много крови и осколков черепа, и еще жирной серой слизи, она покрывает руки. Так, этот готов, он больше не будет петь цикадой у меня в голове, но жужжащий писк становится только громче. Они, похоже, запустили на полную мощность пилу у меня в черепе и пытаются сделать со мной то же, что я только что сделал с их приятелем.
– И это всё, на что вы способны? – ору я, или пытаюсь орать, но получается только какая-то пена на губах, а звука нет. Последний гоблин пытается удрать, ползет в дальний угол, скафандр скребет по камням. Он уронил светильник, и теперь свет бьет ему в лицо, как на допросе. Бледное, перепуганное лицо, глаза широко раскрыты от ужаса, пятно крови с внешней стороны на шлеме, словно пятно грязи на щеке сиротки из Диккенса. Довольно артистично, правда, даже постарайся я, лучше бы не получилось. Гоблин кричит, а я хочу сказать ему, что, во-первых, я его не слышу, а во-вторых, он вполне может отключить внешние звуки. Что я, этих шлемов не знаю? Наверное, он умоляет сохранить ему жизнь. Гоблины всегда так делают перед тем, как ударить тебя в спину, разве нет?
Вот, Тото, такие дела.
Но я же человек. Я цивилизованный. Я посол человечества к звездам. Ладно, я убил одного из них, но это был несчастный случай, посольства спишутся, обменяются нотами… Я пытался поговорить. В конце концов, я не виноват, что у них нет проверенных дипломатических протоколов.
Ладно. Попробую еще раз. Гоблин съежился и беззвучно кричит – более того, я понимаю этот крик, пропитанный горем и страхом. Я просто щелкаю по передней части его шлема, просто большим и указательным пальцами, как будто муху убиваю. Наверное, я ждал треска, но пластик шлема разлетается вдребезги, осколки попадают ему в лицо, в глаза, зато теперь я могу его слышать. Вот, установлена возможность диалога.
– Просто вылезай из моей головы, – реву я. – Прекрати эту скрёб-скрёб. Я не могу с этим жить. – Согласен, со стороны это может показаться не очень вежливым. Но когда имеешь дело с мозговыми паразитами, все средства хороши.
Он все кричит. Много крови… Похоже, он совсем не стремится к взаимопониманию. Я беру его на руки и еще раз объясняю свою точку зрения, излагаю свои претензии и предлагаю какое-то решение, потряхивая эту тварь для усиления восприятия особо важных моментов. Мы же можем сесть за стол переговоров и урегулировать наши разногласия, как цивилизованные монстры? Но в какой-то момент он замолкает и отказывается от переговоров.
Тишина! Блаженство! Почти полное отсутствие скрипучего шепота – это почти божественно. На этот раз я попал точно, это они виновники моих бед. Я сажусь, устал, истощился. Знаешь, Тото, не просто выжить затерянному в Склепах, особенно если счет идет на недели, месяцы или годы. Надо же иногда получать удовольствие от простых вещей.
Кстати, желудок напоминает мне, что вокруг быстро остывают мертвые гоблины, и, в конце концов, это неразумно, оставлять столько еды, разбросанной по полу.
Я пробую жевать их скафандры – совершенно несъедобно, как будто ешь фольгу или пищевую пленку. Тогда я выколупываю их из скафандров, просто разрываю неподатливую ткань, оставляя бейджи с именами. Первого, оказывается, звали Карсвелл П., а второго – Прошкин М. Довольно странно, если подумать.
Будучи рациональным человеком, мне, вероятно, следует немного поразмыслить, но желудок меня подталкивает, поэтому я решаю отложить процесс осмысления на после обеда, и с жадностью начинаю питаться.
Боже, как они хороши! Ты же помнишь, мой модифицированный желудок долго боролся с дюжиной различных инопланетных биологий, с белками, эволюционировавшими под светом других звезд, более или менее эффективными способами хранения в виде жира на животе, странными сахарами, от которых гниют зубы. Я хочу сказать, что вариантов немного, если твое тело построено вокруг атома углерода, просто многие из таких мест очень далеко от Земли. Но эти гоблины, о, эти гоблины! Я никогда ничего вкуснее не пробовал! Они похожи на свиные отбивные или на сосиски. Никаких тебе долгих часов тошноты, пока желудок пытается справиться с очередной незнакомой биохимией. Можно подумать, что их создали с гастрономической целью. Единственная проблема в том, что они маленькие. Я съел их, как попкорн, а попкорн какая еда?