Примерно через день мне попалось еще одно освещенное помещение. На этот раз светилась какая-то подозрительная слизь на стенах, а в конце меня ждал труп, без конечностей, без глаз, просто кожаный мешок в шерсти. Но из тела торчали металлические кольца, и на них висела горстка непонятных артефактов. Как ими пользовались, зачем они – неведомо. Ясно только, что я нашел своего коллегу по блужданию в Склепах, еще одного странника в темноте, который забрел сюда и не смог двигаться дальше.
Думаю, именно тогда я начал разговаривать сам с собой, Тото. Я обратился к мертвому инопланетянину, сказал несколько слов, они так и висят там в воздухе до сих пор. В конце концов, мой голос был единственным моим спутником. Даже такой хриплый, незнакомый, он был лучше, чем полная тишина.
Следующее приключение не заставило себя ждать. Когда? Бессмысленный вопрос. Понятия не имею, см. предыдущие выпуски с хронометражем. Я пришел в пещеру, освещенную полудюжиной шаров. Они свисали со свода на шелковых нитях. В панике я обшарил глазами свод, но монстров не заметил. Зато стены и пол были покрыты странным растительным орнаментом. Я уже говорил о нем. Узоры стекали вниз, у них определенно было направление, хотя ни конца, ни начала я не видел. Эти каскады падали с каждой стены в этой восьмиугольной пещере и сходились в центре свода. Там располагалось нечто, похожее на цветок.
Ну, не совсем цветок. Просто такая розетка из камня, имевшая явную радиальную симметрию, как лепестки, сворачивающиеся сами в себя снова и снова, фрактально переходя в бесконечность.
Должен заметить, что Творцы Склепов любят прямоугольники и квадраты, за исключением входов в Артефакт, там внепространственная геометрия требует кругов. Коридоры имеют квадратное сечение, пещеры чаще всего имеют прямоугольную форму. Данная пещера во всем этом цирке составляла исключение. Конечно, тогда я этого не знал. Я не был криптологом галактического класса, таким как сейчас.
Итак, я вошел. По стенам шла древовидная резьба, которая, казалось, скручивалась и раскручивалась вокруг меня, когда я не смотрел. Конечно, я умирал от голода, страдал от одиночества, так что сразу заметил краем глаза движение в одной из розеток. Я просто подошел к ней и уставился на лепестки, словно она была ориентиром в архитектурной пустыне. Я стоял перед ней, смотрел и зачем-то озирался, словно ожидая, что сейчас вся наша экспедиция, живая, выскочит и закричит «Сюрприз!»
Световые сферы начали опускаться с потолка, тени от их движения, казалось, заставили резьбу, извиваться, или сокращаться как горло дракона. Почему-то мне подумалось, что сейчас я умру, но вместо того, чтобы делать хоть что-нибудь, я просто стоял и смотрел. Видно, я миновал какую-то границу беспокойства, мой неукротимый человеческий дух прилег отдохнуть. Просто сделай это, подумал я, не так, как приказывает тренер в спортзале, а потому что мне было уже все равно. Под моими ногами сдвинулся камень.
Меня подняли, медленно повернули, шары и блестящие стены словно придвинулись. На розетке раскрылись лепестки, по ней прошла рябь. Я неторопливо вращался, раскинув руки, как благосклонное божество, как грустный клоун на музыкальной шкатулке. Подо мной открылась пасть, я увидел зазубренный пищевод, весь в колючих листьях. Наверное, это должно было привести меня в ужас, но вместо этого пришла мысль о том, что все это инопланетное великолепное действо затеяно только ради того, чтобы сожрать Гэри Ренделла, ранее проживавшего в Стивенидже, а теперь-то уж точно лишенного какого бы то ни было места жительства. Что-то со мной заговорило, или мне показалось, что заговорило. Может, это я сам с собой разговаривал. Я уже упоминал, что в последнее время то и дело говорил сам с собой? Но я – хороший астронавт, и должен отчитываться о своих впечатлениях. Мне казалось, что нечто огромное задает мне вопрос, но в силу своей громадности сути вопроса я понять не в состоянии. Однако во всем этом есть какой-то смысл, так что, особо не задумывааясь, я решил, что меня спрашивают о том, чего я хочу, что я потерял тут, притащившись невесть откуда, жалуясь во весь голос на то, как мне тяжело. Разве я не знаю, что где-то есть дети, готовые на все ради того, чтобы стать астронавтом? А то, что данный конкретный астронавт медленно умирает в инопланетном лабиринте – это уже другая тема. Так в чем тогда моя проблема?