— Это голословное утверждение, — заявила тощая женщина таким вызывающим тоном, что Кафари начала терять самообладание.
Внезапно над ухом Кафари раздался голос Саймона, такой же ледяной и отчужденный, каким он был в день смерти Абрахама Лендана.
— Убирайтесь с моей территории. Немедленно.
— Вы мне угрожаете?! — зашипела защитница счастливого детства.
У Саймона на руках сидела Елена, а его улыбка была смертоносным оскалом клыков.
— О, нет. Пока нет. Однако, если вы откажетесь удалиться, все может стать очень интересным. Почему-то я сомневаюсь, что Бригада благосклонно отнеслась бы к вторжению в дом офицера мелких чиновников, пытающихся вынудить его выполнять какое-то там предписание местных властей, которого он не видел и до которого ему вообще нет дела. Этот дом, — обманчиво кротким тоном добавил Саймон, — является собственностью Конкордата. Его компьютерные терминалы подключены к военной технике, которая классифицируется как секретная, никто на Джефферсоне не имеет разрешения на доступ к ней. Даже президент! Не говоря уже о какой-то нелепой “группе по защите счастливого детства”. У вас, дорогая леди, нет военного разрешения приближаться ближе чем на сто метров к моему компьютерному терминалу. На вашем месте я серьезно задумался бы о том, стоит ли вам пытаться применить силу. Я все-таки командир Боло. В соседнем здании разумная военная машина весом в тринадцать тысяч тонн слушает этот разговор. Эта машина оценивает, насколько серьезную угрозу вы представляете для ее командира. Если Боло решит, что ты представляешь для меня угрозу, он начнет действовать. Вероятно, прежде, чем я смогу его остановить. Так что пусть Траск запишет эту маленькую заметку: положения Закона о защите детей о проверке на дому не применяются — и никогда не будут применяться — к этому домохозяйству. Так что, будь добра, убери свое истощенное тело и своего слабоумного гориллу с территории Конкордата. И последнее. Если вам дороги ваши жалкие жизни, не пытайтесь проникнуть на склад технического обслуживания Боло. Мне бы не хотелось расхлебывать кашу, если Сынок пристрелит вас за незаконное проникновение в военную зону с ограниченным доступом класса Альфа.
Лицо женщины из белого, как бумага, стало злобно-красным, а рот несколько раз беззвучно открылся и закрылся. Наконец она прорычала:
— Траск, запишите, что мистер и миссис Хрустиновы…
— Я — полковник Хрустинов, ты, наглая шлюха!
Кафари побледнела. Она никогда не слышала такого тона в голосе Саймона.
Женщина в дверном проеме действительно отступила на шаг. Затем прошипела:
— Траск, запишите, что у полковника Хрустинова и его жены есть боевая машина, способная в любой момент умертвить их ребенка!
— Ложь! — рявкнул Саймон. — У Сынка постоянный приказ никогда не стрелять в мою жену или моего ребенка. На вас это не распространяется. Убирайтесь к черту с моего крыльца!
Он осторожно подтолкнул Кафари вглубь дома, захлопнул дверь и закрыл ее на замок.
— Кафари, возьми Елену и спрячься. Возьми пистолет! Чего доброго, у этого олуха хватит идиотизма высадить дверь!
Подхватив дочь на руки, Кафари бросилась в спальню. Елена тихонько заплакала, чувствуя, что происходит что-то плохое. Ей тоже не понравились дядя и тетя, желавшие войти к ним в дом. Кафари услышала, как Саймон достал из шкафа в гостиной пистолет и снял его с предохранителя, готовясь к самому худшему. Кафари открыла шкафчик, стоявший возле кровати, приложила большой палец к детектору и вытащила ящик с пистолетом. Вооружившись, она забаррикадировалась в шкафу вместе с Еленой.
— Тихо, — прошептала она, гладя по голове испуганную малышку. — Все в порядке, малыш.
Она напевала мелодию достаточно тихо, чтобы успокоить свою дочь, не заглушая звуков из гостиной. Она могла слышать сердитые голоса снаружи, когда женщина и ее сообщник спорили резким тоном. После нескольких напряженных мгновений она услышала рев двигателя наземного автомобиля, который помчался по подъездной дорожке к улице.
В дверях спальни появился Саймон. Его все еще трясло от напряжения.
— Они уехали. Пока что.
— А когда они вернутся? — прошептала Кафари.
— Не скоро.
— А что, если они убедят Палату представителей принять исключение, которое распространяется на нас. Или получат президентское постановление от Жофра Зелока, которое сделает то же самое. У нас достаточно врагов, чтобы провернуть что-то подобное в мгновение ока. — Она с горечью добавила: — Возможно, было проще просто отправить ее в их вонючий детский сад.