— Здравствуйте! Вы, должно быть, миссис Хрустинова. А это Елена?” — спросила она с ослепительной улыбкой. — Какая ты красивая девочка! Сколько тебе лет, Елена?
— Два, — торжественно ответила она.
— Какая ты большая! Ты любишь играть? У нас тут очень весело!
Елена уставилась на воспитательницу широко открытыми заинтригованными глазами и закивала.
— Ну вот и отлично! Пойдемте познакомимся с остальными ребятами.
На протяжении следующих двадцати минут Кафари была окружена сотрудниками яслей и визжащими ребятишками. Потом ее провели к заведующей яслями — добродушной на вид женщине, восседавшей в кабинете, огромные окна которого выходили на детскую площадку.
— Здравствуйте, миссис Хрустинова, я Лана Хейз, директор детского сада при этой военной базе. Мои сыновья тоже военные, — добавила она с теплой улыбкой, — они сражаются где-то в других мирах. Мой муж, — она слегка запнулась, — мой муж был убит на войне.
— Мне очень жаль, миссис Хейз.
— Он погиб в бою, защищая западную часть Мэдисона. — Она смахнула слезы с глаз. — Мои сыновья тогда уже были военными. Когда поступил вызов, они вызвались перейти в подразделение Конкордата. Я думаю, они хотели отомстить за своего отца. Это печальная причина идти на войну, но они любили своего отца, и его потеря была таким ударом. И не только для них… А вон моя дочь. Она присматривает за двух- и трехлетними малышами. — Она указала на молодую девушку лет шестнадцати, игравшую с совсем крошечными карапузами.
— Мы стараемся по возможности облегчить жизнь нашим согражданам, — продолжала заведующая. — Пусть они знают, что их дети в надежных руках. В среднем на шестерых детей в возрастной группе Елены приходится один воспитатель, поэтому за малышами всегда ведется тщательный надзор. Дети старшего возраста немного более самостоятельные, но мы по-прежнему поддерживаем соотношение один воспитатель на десять детей, просто в целях безопасности. Прелесть этой системы, особенно для людей с низкими доходами, в том, что она совершенно бесплатна. Каждый житель Джефферсона имеет к ней доступ. Это означает, что у каждого ребенка равные шансы на хорошее будущее. У нас есть множество образовательных программ для детей, а также игровые площадки, центры активного отдыха и компьютеры.
Она вручила Кафари пачку брошюр, в которых перечислялись программы обучения и оборудование, доступные в детском саду базы “Ниневия”. Это было хорошее учреждение, этого нельзя было отрицать. Здесь имелось много безопасных игрушек, с которыми дети могли играть вместе и по отдельности, с малышами проводились различные занятия, начиная с уроков рисования и заканчивая несложными экспериментами в детской лаборатории. Старшие дети могли знакомиться с содержанием информационной сети Джефферсона. Воспитанников кормили три раза в день, а если они просили есть еще, то выдавали им бутерброды. Старшие занимались танцами, участвовали в театральных постановках или учились музыке. Короче говоря, ясли и детский сад были замечательные. Их текущие расходы и зарплата такого количества воспитателей, очевидно, были очень высокими и покрывались за счет денег налогоплательщиков. Кафари невольно задумалась над тем, откуда правительство будет брать эти деньги в будущем. Как долго оно сможет оплачивать содержание множества таких детских садов? Правительству явно придется сделать их платными или урезать какие-то другие статьи бюджета. А может, и ввести новые налоги, хотя ДЖАБ’а и клянется, что не будет их поднимать. Естественно, Кафари понимала, как глупо надеяться на то, что джабовцы осуществят хотя бы половину своей программы без существенного роста налогов. Выходит, Джефферсон в основном населен глупцами?!
Судя по всему, Лана Хейз была доброй женщиной, но и она, кажется, свято верила в то, что все идет как надо, и не задумывалась над грядущими финансовыми проблемами. Кафари держала пари, что миссис Хейз происходила не из Грейнджеров. Фермеры не отличались подобной наивностью. Выращивая хлеб собственными руками, очень быстро начинаешь понимать, что в жизни ничего не дается бесплатно, как бы часто кто-то на этом не настаивал.
Заведующая попросила Кафари заполнить несколько бланков, а сама повела Елену к другим детям. Содержание бумаг, выданных Кафари, очень не понравилось ей. От родителей требовалось отвечать на вопросы, нарушавшие все конституционные гарантии неприкосновенности личной жизни граждан Джефферсона. Но делать нечего, хочешь не хочешь, а придется соблюдать их гнусные правила. Большинство граф, касающихся Саймона, Кафари оставила не заполненными или ограничилась в них несколькими скупыми словами.