— Не говори ерунды, — улыбнувшись, сказал Саймон и вздохнул. — У меня много дел, если я уезжаю через три дня. Это, — он снова указал на экран данных, — не вступит в силу, по крайней мере, до тех пор, пока я не ступлю на борт разведывательного корабля, так что у меня есть немного времени поработать с Сынком перед отъездом. Они могут быть измотанными и отчаявшимися в своем Секторе, но они не слепцы. Этой записи было достаточно, чтобы убедить их в том, что меня лучше не отстранять от командования немедленно, независимо от того, насколько сильно угрожает Жофр Зелок. А он, добившись своего, так рад, что не станет придираться к трем дням.
— А за это время ты что-нибудь успеешь?
— О да, — сказал он с угрозой в голосе, — не сомневайся.
Кафари поежилась. Ей оставалось надеяться на то, что Саймон знает, что делает.
— Я еду в Мэдисон, — сказал он наконец. — Помимо всего прочего, мне нужно посетить банк. А ты, — сказал он, положив обе руки ей на плечи, — оставайся с Еленой дома. Не открывай дверь никому, кроме меня. И держи свое оружие в пределах легкой досягаемости. Сынок находится в режиме активной готовности с приказом пресекать любое нападение на мою квартиру, но я верю в то, что нужно быть готовым.
Кафари кивнула.
— Хочешь, начну собирать твои вещи? — дрогнувшим голосом спросила Кафари.
— Пожалуй, да, — вздохнув, ответил Саймон. — Займи чем-нибудь свои мысли. Собери мне вещи — всю форму, пожалуйста. И личное оружие. Туалетные принадлежности. Несколько смен гражданской одежды. Я буду путешествовать налегке.
— Я разложу все в две стопки: в одну — то, что ты мне сказал, а из другой сам выберешь то, что тебе понадобится.
Саймон нежно поцеловал жену и пошел к двери. Кафари ужасно захотелось броситься за ним, попросить его быть поосторожнее, выразить все чувства, что теснились у нее в душе, но она не сдвинулась с места и даже заставила себя не расплакаться. Не нужно ничего подобного. Она была женой полковника. Впервые она полностью осознала, что это на самом деле означает. Она вздернула подбородок, взяла себя в руки и направилась в спальню, чтобы разобрать вещи мужа, готовясь к его новой войне.
И своей тоже.
Елена бросилась на кровать и целый час горько плакала.
Это несправедливо! Сама мысль о том, что ей придется лететь куда-то еще, оставить своих друзей, свой дом, отправиться в другую звездную систему и никогда больше не видеть Эми-Линн, потрясла ее так глубоко, что она ничего не могла сделать, кроме как плакать, приглушая звук подушкой, чтобы ее родители не услышали. Больше всего на свете девочка ненавидела сейчас Бригаду. Она честно пыталась полюбить отца, но у нее это не получалось. А мать… Иногда ей было очень хорошо с матерью, но бывало, что они становились друг другу совсем чужими и разговаривали словно через стеклянную стену, сквозь которую Елене было не докричаться до матери.
А теперь они требуют, чтобы она отправилась с ними. Вот так, просто сложила вещи и полетела туда, где она никого и ничего не знает. Сама мысль о том, что придется начинать все сначала в новой школе, где никто не понимает, как важно охранять природу и следить за тем, чтобы закон защищал права детей, где ее не будут любить, потому что она новенькая, не такая, как все, с отцом, который зарабатывал на жизнь убийствами…
Елена стала впадать в панику, страх и отчаяние переполняли ее маленькое сердце. Елена думала, что она давно переросла этот детсадовский ужас, но он все еще был здесь, дремал у нее в глубине души. Девочку трясло, она громко всхлипывала и поливала слезами подушку, пока не пошла кровь из носа. Когда штормить ее наконец перестало, она села, чувствуя слабость и головокружение. За дверями ее комнаты царила зловещая тишина. Елена подкралась к двери и прислушалась, но снаружи не было слышно голосов. Она услышала, как кто-то в комнате ее родителей, похоже, открывал и закрывал ящики комода.
Девочка подошла к окну и выглянула наружу, через маленький дворик с видом на посадочную площадку. Отцовского аэромобиля не было. Она стиснула занавески рукой. Неужели он уехал, даже не попрощавшись?! Слезы снова подступили к глазам. Затем разум взял свое. Нет, он точно не улетел, потому что сейчас в доках “Зивы-2” не было ни одного корабля. Даже Бригада не смогла бы прислать сюда корабль так быстро, не так ли? Нет. Должно быть, он уехал в город. Она наконец поняла, что слышит из комнаты своих родителей. Ее мать собирала вещи.
У Елены похолодело внутри. Неужели ее мать тоже собирается уехать? Куда же ей теперь податься самой? Она имеет полное право отказаться ехать с родителями, но где же ей жить? Может, ее возьмут к себе родители Эми-Линн? Или ей придется жить в Каламетском каньоне с бабушкой и дедушкой? Фу. Это будет ужасно. Почти так же плохо, как уехать с родителями. В каньоне ей ей тоже пришлось бы пойти в новую школу вместе с фермерскими детьми, которые будут издеваться над ней на манер двоюродных сестер и братьев.