Она не знала, что сказать. Доктор Зарек, очевидно, тоже. Елена снова заплакала. Кафари наконец нарушила молчание.
— Спасибо тебе, Сынок. Я… — Ей пришлось остановиться и начать сначала. — Я сделаю это. Я передам ему. Это обещание. Клятва. — В последовавшей неловкой тишине Кафари пришло в голову задуматься, кто теперь будет отдавать приказы Сынку. Она не хотела думать об этом, но не могла перестать. И была в ужасе от вариантов, пришедших ей в голову.
Боло Марк XX был способен к независимым действиям. Она знала это, но кто-то должен был дать Сынку изначальные инструкции. Эти инструкции не могли прийти от командования Сектора, поэтому они должны поступать от кого-то на Джефферсоне. Она не знала, что было страшнее. То, что Сынок будет действовать самостоятельно, по Боевой тревоге, которую даже Саймон опасаясь не использовал, или если инструкциии выдаст кто-то вроде Жофра Зелока, который получал приказы непосредственно от Витторио Санторини.
В какую же переделку мы попали. О Боже, Саймон, мы в глубокой, ужасной беде. Ты нужен мне… Больше, чем она когда-либо нуждалась в ком-либо или в чем-либо еще. Отсутствие его рук, обнимающих ее, его ровного голоса, отсутствие его непоколебимого мужества и силы характера вызывали у нее физическую боль, более мучительную, чем боль при родах.
Внезапно Кафари поняла, что кто-то уже несколько раз назвал ее по имени. Она отогнала незваные мысли и попыталась сосредоточиться на том, что говорил ей чем-то озабоченный доктор Зарек.
— Что-что? — переспросила она голосом, который и сама не узнала.
— Вам нужно будет заполнить множество документов, миссис Хрустинова, расписаться как ближайшему родственнику, уполномочивающему нас выставить счет за Конкордат от его имени. Нет, не беспокойтесь о деньгах, наша регистратура уже все выяснила, Бригада будет оплачивать все оказанное лечение. Нам просто нужны ваши подписи на документах, которые мы направим в Министерство финансов Джефферсона, а не в Министерство здравоохранения, которое отвечает за вашу медицинскую страховку, от работы в космопорту. Вам также нужно будет оформить документы на эмиграцию для вас с Еленой.
Затаив дыхание, Кафари повернулась к Елене, но та упрямо покачала головой:
— Я не хочу уезжать с Джефферсона. Я просто не могу уехать…
— Твоему отцу нужна медицинская помощь, которую мы не можем получить здесь.
— Я знаю. Но они пошлют с ним врача. Папа вернется, когда поправится, а я ни за что не поеду жить в другое место, где у меня не будет друзей и вообще ничего. Если хочешь, поезжай, а я останусь здесь.
— Ну и где же ты собираешься жить? — решительно вмешался отец Кафари.
— ДЖАБ’а поселит меня в государственном общежитии, как это делают с сиротами. Я даже могу остаться в своей школе.
— В этом нет необходимости, — сказала Кафари, уставшая до костей. — Я хочу уехать, Елена, больше, чем ты можешь себе представить. Но я не оставлю тебя здесь одну и уж точно не позволю тебе переехать жить в какое-то ужасное общежитие. — Она обхватила мокрую щеку дочери одной рукой. — И твой отец хотел бы, чтобы я осталась. На самом деле, мы уже обо всем договорились, когда…
Она осеклась, не в силах продолжать.
— Я пришлю вам санитара с бланками, которые вам нужно будет подписать. И я дам вам знать, когда он очнется. — Негромко сказал врач.
Кафари кивнула, и доктор Зарек удалился. Через несколько минут появился санитар с ужасающей стопкой бланков, которые нужно было заполнить и подписать. Кафари задавалась вопросом, как она сможет пережить годы, которые ждут ее впереди, пока будет поправляться ее муж, одинокий и никому не нужный на чужой планете. В воцарившейся гробовой тишине Кафари принесла все еще лежащему в коме Саймону страшную клятву.
Я останусь здесь, Саймон, столько, сколько потребуется. Я буду сражаться с ними за дочь. Прости, моя самая дорогая любовь, но я не могу просто оставить ее с ублюдками, которые сделали это с тобой. И однажды, добавила она, сузив глаза от ненависти, которую она не могла ни отрицать, ни сдержать, однажды они пожалеют об этом.
Горько пожалеют.
Часть третья
ГЛАВА 16
Со мной больше нет моего командира.
Теперь у меня вообще не будет командира. Я ошеломлен реальностью этой ситуации. Несмотря на предупреждения Саймона, я не верил в то, что командование Сектором полностью откажется от меня. Я не гожусь для самоуправления. Я знаю это, даже если Сектор этого не знает.