ДЖАБ’е было очень выгодно иметь убежденную сторонницу в лице Елены. Саймон еще не знал, как джабовцы собираются использовать его дочь в своей пропаганде, но Витторио и Насония Санторини мыслили масштабами десятилетий и поколений. Они явно что-то задумали по отношению к Елене задолго до ее поступления в школу. Теперь лежавшему в параличе на борту грузового корабля Саймону оставалось лишь надеяться на то, что планы ДЖАБ’ы относительно его дочери не подразумевают физического устранения ее матери.
Их выселяли!
Все произошло неожиданно. Желая немного прийти в себя после случившегося, Кафари взяла в космопорте отпуск по случаю тяжелой утраты. Придя домой она обнаружила новое сообщение на своем информационном экране, ее изнуренный мозг с трудом складывал отдельные слова в предложения. Но сколько бы раз она ни перечитывала это письмо, в мерзкой записочке говорилось одно и то же.
“Будучи иждивенцами офицера вооруженных сил, не являющегося гражданином Джефферсона, который был уволен и с позором выслан за пределы планеты, настоящим вы выселяетесь из принадлежащих правительству помещений, которые вы больше не имеете права занимать. У вас есть двадцать пять часов с момента получения этого сообщения, чтобы вывезти себя, свою дочь и свои личные вещи из дома, который вы в настоящее время занимаете. Неспособность покинуть территорию в течение отведенного времени приведет к штрафам и возможным уголовным обвинениям за незаконную оккупацию военного объекта с ограниченным доступом. Оставленные личные вещи будут конфискованы и розданы нуждающимся. Присвоение же государственной собственности будет приравнено к краже и повлечет за собой уголовную ответственность.”
За сообщением следовал длинный список предметов, которые Кафари не разрешили вывезти. Собрать вещи было нетрудно, поскольку практически все в квартире было классифицировано как государственная собственность, включая чрезвычайно дорогую компьютерную систему, которую она приобрела на свои собственные деньги для удовлетворения чрезвычайно сложных потребностей психотронного программиста. Онемев от негодования, она была не в силах даже выругаться. Наконец Кафари нажала на кнопку своего наручного коммуникатора.
— Папа?
— В чем дело, дорогая?
— Как связаться с твоим адвокатом?
— Звучит не очень хорошо. Что не так?
— Нас выселяют и при этом пытаются конфисковать вещи, которые мы сами купили.
— Записывай номер!
Пять минут спустя она изливала свою обиду Джону Хелму, который задал несколько коротких вопросов, включая вопрос о том, есть ли у нее доказательства того, что эти вещи были оплачены из личных средств.
— О да, — заверила она его, — у меня полно доказательств.
— Хорошо. Перешлите мне уведомление о выселении и начинайте собирать вещи. Мы не сможем сохранить за вами ваше жилье, но ДЖАБ’а не приберет к рукам вашу собственность. По крайней мере, это я могу сделать. Если ничего другого не останется, в крайнем случае мы выступим в вечерних новостях. Вряд ли джабовцы пойдут на то, чтобы на глазах у журналистов воровать вещи у чуть не потерявшей кормильца героини войны и ее маленькой дочери. Тот идиотский фильм о тебе, в котором снялась Мирабелла Каресс, в конце концов может оказаться для чего-то полезным.
— Хорошо. Я немедленно перешлю вам все документы. Большое вам спасибо!
— Рад помочь вам.
Она откинулась на спинку стула, размышляя, с чего начать и как ей все упаковать, когда кто-то позвонил в дверь. Вздрогнув, Кафари переключила изображение с экрана на камеру наблюдения у входа. Она была поражена еще больше, увидев, кто это пришел.
— Айша? — произнесла она вслух, не совсем веря своим глазам. Она подлетела к двери и открыла ее с удивленным видом.
— Айша Гамаль? Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?
Пожилая женщина одарила ее медово-теплой улыбкой.
— Я давно хотела тебя повидать, но последние годы ты была так занята, что я не хотела тебя беспокоить. Теперь все, кажется, по-другому?.. Поэтому я просто села в машину и приехала тебя навестить. — С этими словами Айша показала карточку-пропуск, которая теперь требуется всем, кто хочет попасть на базу “Ниневия”. У полицейского взвода у ворот чесались пальцы на спусковых крючках, и они серьезно подозревали всех и вся, кто пытался проникнуть в их штаб-квартиру и тренировочную базу. — Мне пришлось просить об услуге шерифа Каламетского каньона, но он добился для меня разрешения.