— С превеликим удовольствием!
— Спасибо вам за то, что приехали, — сказал Дэнни, закружив Кафари в танце. — Для меня много значило увидеть вас здесь сегодня.
— Это я должна благодарить тебя. В городе так… одиноко.
— Не знаю, как вы можете это выдержать, — сказал посерьезневший Дэнни, — если бы нас с Эмилией разлучили так надолго, я просто сошел бы с ума…
Покачав головой, он добавил:
— Честно говоря, не знаю, как ты держишься. Конечно, — он одарил ее странной легкой улыбкой, — я никогда не понимал, откуда берется твоя сила. Иногда я даже вас побаиваюсь, но пошел бы за вами в огонь и воду. В любую битву, которую вы сочтете нужной.
Кафари даже растерялась.
— Эмилия хочет с вами познакомиться, — сообщил ей Дэнни, — но очень боится, что не понравится вам.
— Почему она должна мне не нравиться? Ведь хватило же у нее ума выйти за тебя замуж!
— Это точно, — улыбнувшись, заметил Дэнни. — Я никогда не думал, что она скажет “да”. — Его счастливое выражение лица исчезло при мысли о таком явном несчастье, что у Кафари перехватило дыхание. — Видите ли, по сравнению с ее родителями мы просто бедняки. Нам с мамой не досталось кредитов на восстановление фермы, не говоря уже о покупке сельскохозяйственных машин и новом молочном стаде. Мы продали нашу землю, но и этих денег не хватило, чтобы начать все сначала, не в молочном бизнесе. Но знаменитые асалийские пчелы остались с нами, — усмехнувшись, продолжал он, — и это приносило достаточно денег, чтобы содержать маму, сдавать ульи в аренду для опыления сельскохозяйственных культур и продавать асалийский мед. Но мне пришлось наняться подручным на чужую ферму, чтобы свести концы с концами.
С этими словами Дэнни взглянул на жену, которая танцевала с кем-то, кого Кафари не знала, вероятно, с родственником, учитывая внешнее сходство.
— Я работаю в кооперативе семьи Хэнкок со времен войны. Они хорошие люди. Кооператив довольно быстро рос в последние несколько лет. Сейчас у нас четырнадцать семейств, которые работают и живут вместе с нами, а еще семь семейств вкладывают в кооператив деньги и дают, нам на прокат свои машины.
— Двадцать одна семья? — пораженно сказала Кафари. — Это довольно большая группа, не так ли?
Брови Дэнни нахмурились.
— Я скажу, что да. Сейчас у нас восемьдесят четыре человека в резиденции и еще сорок три в филиалах. Сначала в кооператив вступали те, кто, как мы с мамой, потеряли все на войне, а у Хэнкоков много земли, — он кивнул в сторону живописных полей, фруктовых садов и пастбищ, которые занимали значительную часть каньона, — и им повезло. Дэнги не добрались до Симмерийского каньона. Первые пять семей, создавших кооператив, были из Каламетского каньона. Это были друзья Хэнкоков, двоюродные братья и сестры, родственники мужа и жены. Они привезли все, что им удалось спасти: оборудование, домашний скот, но самое главное то, что с ними были их золотые руки и светлые головы. Все вместе мы очень неплохо зарабатываем… Особенно по нынешним временам… Но мы растем слишком быстро по нескольким тревожным причинам. Только за последний год Джонни Хэнкок подписал контракт с шестью новыми семьями, и за это время к нам прибились и те семь семейств, которые вкладывали деньги и лишь частично были заняты в кооперативе. Да мы приняли бы и сотню семей, если бы у нас было достаточно земли, чтобы соблюсти правительственные квоты и оборудовать наши собственные склады на том, что осталось. О том, чтобы продавать продукты на частных рынках, сейчас и речи нет. А джабские похитители земель продолжают национализировать земли и возвращать их в “естественное” состояние, одновременно требуя от нас, чтобы мы соблюдали их проклятые квоты. Ночами я лежу без сна, беспокоясь о том, чем все это закончится. — С этими словами Дэнни посмотрел на свою молодую жену, прелестную в свадебном наряде, жизнерадостную и красивую девушку, которая олицетворяла все, чего Дэнни Гамаль хотел больше всего в жизни: жену, которую он любил, надежду на появление детей и кого-то, кто будет рядом с ним, чтобы они вместе строили будущее, оставляя наследие, которое сохранится на поколения.
Если, конечно, ДЖАБ’а не разобьет вдребезги эти мечты.
Стоило Кафари подумать про ДЖАБ’у, как у нее похолодело внутри.
Музыка замолчала, и Дэнни повел ее туда, где Эмилия весело болтала с друзьями и родственниками.
Девушка подняла глаза, заметила Кафари и, побледнев, вскочила на ноги:
— Миссис Хрустинова!
— Просто Кафари, — сказала она с улыбкой. — Рада познакомиться с вами, миссис Гамаль.
Щеки Эмилии залил очаровательный румянец, и она сжала ладонь новой знакомой обеими руками.