Я нахожу мало полезной информации в этом повествовании. Я пытаюсь спросить снова.
— Почему вы находитесь в запретной военной зоне?
Он снова моргает, очевидно, загипнотизированный раскачиванием свисающих светофоров и линий электропередач, украшающих мою переднюю турель.
— Ты, должно быть, выкорчевал половину светофоров в Мэдисоне.
— Назовите цель вашего вторжения на чужую территорию, или я открою огонь.
Я разворачиваю и заряжаю системы вооружения. Я подозреваю, что Фил Фабрицио не осознает ни опасности, в которой он находится, ни того необычайного терпения, которое я пытаюсь проявить к несанкционированному вторжению.
— Да? О. А! Эй, черт возьми, машина, не стреляй в меня, я же твой новый механик!
— Я не был уведомлен о назначениях персонала, касающихся моего технического обслуживания.
— А?
Я понимаю, что обращаюсь к плоду пятнадцатилетнего господства ДЖАБ’ы в сфере школьного образования, и пытаюсь выразить свою мысль как можно проще.
— Никто не говорил мне ожидать механика. Я запрошу подтверждение, прежде чем стрелять в вас.
Фил Фабрицио снова моргает.
— Тебе никто не сказал, что я приеду? Ну, разве это не просто чертова связь? А может, все заняты включением электричества в городе, поэтому забыли сказать тебе, что я приеду сегодня.
Несмотря на нелепость ситуации я заинтригован тем, что он беспокоится о электросети Мэдисона, а не о серьезном риске быть застреленным, если подтверждение надлежащего разрешения не поступит. Его интеллект слишком ограничен, чтобы осознать грозящую ему опасность, или он проявляет такое же пренебрежение к собственной жизни и в прочих ситуациях? Ответ может оказаться интересным, если мне будет позволено позволить ему прожить достаточно долго, чтобы завершить расследование его поведенческой логики.
Я отправляю запрос на VSR Жофру Зелоку, который не выходит со мною на связь. Учитывая масштабы катастрофы, все еще разворачивающейся в Мэдисоне, я не особенно удивлен этому. Я перенаправляю запрос Сару Гремиану, который принимает мой звонок.
— Что тебе надо, железяка?
— Несанкционированный злоумышленник проник на мой склад технического обслуживания. Он утверждает, что является моим новым механиком. Мне требуется соответствующее разрешение, позволяющее ему находиться в моем ангаре. Без надлежащего разрешения я выполню свою первоначальную программу и застрелю его как враждебно настроенного нарушителя.
— Жди.
Я переведен в режим “ожидания”. Тянутся двадцать невыносимо долгих секунд. Тридцать. Сорок пять. Человеческие представления о времени неизбежно отличаются от моих. Я мог бы спланировать и выполнить основную часть обороны этой звездной системы от вторгающейся армады за то время, на которое меня оставили в режиме “ожидания”. Затаил ли Сар Гремиан обиду на искусственные интеллекты такую же, как на людей? Когда Фил Фабрицио неторопливо приближается к моим гусеницам, запрокинув голову и с отвисшей челюстью разглядывая мой нос, я отслеживаю движение противопехотными пулеметами и напоминаю ему — резко — остановиться.
— Если ты еще раз двинешься с места, я пристрелю тебя.
— Да? О. О, да. Извини.
Нанотатуировка, покрывающая правую часть его лица, изменила форму и цвет, возможно, в ответ на эмоциональные биохимические маркеры, считываемые нанотехнологическими имплантатами под его кожей. Меняющийся цвет и рисунок напоминают мне видеозаписи в моей базе данных естественных наук, в разделе “Системы тактического камуфляжа, встречающиеся в природе”. Татуировка похожа на земного осьминога — одного из семнадцати видов в освоенном человеком космосе, которые используют изменение формы и цвета, чтобы скрывать свое присутствие от хищников и добычи.
Я не понимаю человеческих представлений об эстетике, которые включают в себя украшение кожи нанотехнологическими татуировками, которые производят эффект, аналогичный эффекту замаскированных водных хищников. Технология нанотатуировки не выполнит никакой полезной камуфляжной функции ни в одном сценарии войны с участием гражданских лиц, который я могу себе представить. Нравится ли людям носить на лице что-то вроде нанотехнологичного осьминога? Я не решаюсь рассуждать о том, каким образом малообразованный механик из Джефферсоновского университета добыл деньги для оплаты дорогостоящей внеземной технологии, которая не выполняет никакой логической функции.