Кафари просто кивнула. Затем крепко обняла их обоих так крепко, словно прощалась с ними навсегда. Наконец она забралась в свой аэромобиль и направилась обратно в город в сгущающихся сумерках раннего вечера.
Елена была в растерянности.
Ее лицо все еще болело от той шокирующей пощечины, и она не знала, что делать дальше. Гневные откровения матери ошеломили ее гораздо сильнее, чем удар ладонью по щеке. Что, если… Она сглотнула. Что, если ее мать была права? Насчет семьи Хэнкок? И вообще обо всем? Наконец Елена поняла, что есть только один путь разрешить ее сомнения по поводу резни в бараке Хэнкоков.
Она села за свой компьютер и попыталась зайти в основные чаты Грейнджеров. Сеть была перегружена, настолько, что она не могла достучаться до главного портала, на котором было несколько чатов Грейнджеров. Она, наконец, настроила свою систему на автоматический повтор, но и после этого прошло целых полчаса, прежде чем на экране появились фермерские страницы.
Оказавшись там, она сразу же перешла по ссылке на Аниша Балина. За всю свою жизнь она не видела ничего страшнее демонстрировавшейся Балином видеозаписи. Она выглядела подлинной, а не какой-то подделкой. Оцепеневшая Елена сидела очень тихо, едва дыша, пока эта запись разносила ее тщательно выстроенные убеждения вдребезги. Когда запищал наручный коммуникатор, Елена подскочила в кресле с бешено колотящимся сердцем. Кончики ее пальцев дрожали.
— Слушаю, — проговорила она чужим голосом.
— Это Эми-Линн. Ты смотришь новости? О, Елена, это ужасно! Просто ужасно. Эти бедные мальчики…
— Эми-Линн, — глухо повторила Елена. — Эми-Линн, зайди на сайт Аниша Балина. Просто сделай это. Затем перезвони мне.
Двадцать три минуты спустя ее коммуникатор снова запищал.
— Это что, правда? — Ее голос звучал потрясенно, как будто она плакала или все еще плакала.
— Наверное, да, — прошептала Елена. — Мама знает Дэнни Гамаля, и его мать… Но зачем же Поль Янкович и все остальные врут? И никто не упоминает, что Дэнни и его мать помогли спасти жизнь президенту Лендану во время войны. Они тогда получили президентские медальоны, моя мама тоже. Эми-Линн, я еду в центр. Сегодня там будет марш протеста Грейнджеров. Я хочу узнать правду. И я хочу поговорить с Грейнджерами, спросить их… Я не знаю, что именно, но я должна выяснить, что происходит на самом деле.
— Я с тобой, — немного поколебавшись, заявила Эми-Линн. — А еще я позвоню Элизабет Шармейн.
— Тебе не обязательно…
— Я знаю. Кроме того, родители закатят истерику и посадят меня под домашний арест на год. Но мне все это тоже не нравится, Елена. Мне заранее страшно от того, что мы узнаем, но я должна знать правду. И ты тоже. И Шармейн.
— Ну ладно, — нехотя согласилась Елена. — Где мы встречаемся?
— В городе сейчас наверняка полно народа. Как насчет того, чтобы встретиться дома у Шармейн? Оттуда довольно близко к центру города.
— Договорились!
Елена выключила свой компьютер, убедилась, что ее наручный коммуникатор надежно закреплен, затем вывела свой скутер, заперла квартиру и направилась к дому Шармейн. Она понятия не имела, что ей предстоит узнать. У нее не было ни малейшего представления о том, что она будет с этим делать, если ее мать и та запись с камер наблюдения были правы. Ее мать по-прежнему настаивала, что ДЖАБ’а испортила аэромобиль ее отца, пытаясь убить его той катастрофой. Елена отказывалась в это верить. Все еще не хотела в это верить. Но она тоже больше не была доверчивым ребенком.
Так или иначе, Елена намеревалась все выяснить.
ГЛАВА 19
Снова начались неприятности.
В 20 часов 20 минут я получаю срочный звонок от президента Зелока, который на этот раз не потрудился передать приказ через Сара Гремиана. Учитывая беспорядки, которые я отслеживаю в центре Мэдисона с помощью передач правоохранительных органов и съемочных групп новостей, его появление с дикими глазами неудивительно. Примерно такой его приказ я и ожидал услышать.
— Быстро в город, машина! Одна нога здесь, другая там! В Мэдисоне вооруженный мятеж!
Я просматривал все сообщения правоохранительных органов, военных и коммерческих структур в течение последних шестидесяти минут. Продолжается массовый марш протеста Грейнджеров, требующих немедленного освобождения задержанной семьи Хэнкок и отмена постановления о конфискации оружия, которые Сенат и Палата представителей закона уже приняли, менее чем через два часа после беспорядков в казармах джабхоза близ Порт-Тауна. Я не вижу никаких доказательств участия грейнджеров в упомянутом вооруженном восстании, но идущая политическая демонстрация быстро перерастает в очередной взрывной бунт.