Я подключаюсь к ленте данных и обращаюсь к Ассамблее, большая часть которой подпрыгивает от шока при звуке моего голоса, доносящегося из динамиков.
— Президент Зелок погиб. Мне неизвестно, где находится вице-президент Кальвер. В президентской резиденции и в городе пожары, оборванные силовые кабели привели к возгоранию, охватившему поврежденные здания. Было бы целесообразно, чтобы спикер Палаты представителей принял временное командование до тех пор, пока не будет установлено местонахождение вице-президента. Госпожа спикер, мне нужны инструкции.
Невзрачная женщина, занимающая пост спикера вот уже одиннадцать лет благодаря поправкам, протащенным в джефферсонское законодательство юристами ДЖАБ’ы, назначенными в Высокий суд, смотрит на экран в течение двенадцати целых трех десятых секунды, потеряв дар речи и побледнев до корней тщательно выкрашенных волос. Наконец она приходит в себя и обретает дар речи.
— Что вам от меня нужно? И кто это говорит? — клацая зубами, вопрошает она.
— Я подразделение SOL-0045 Сил обороны Джефферсона. Мне нужны инструкции.
— О чем?
— Я — боевая машина и не предназначен для самостоятельных политических действий. Я не знаю, что делать. Мне нужны инструкции.
Эвелина Ляру, по-видимому, тоже понятия не имеет, что делать. Она смотрит на молоток в своей руке, на ошеломленные лица своих коллег, несколько раз судорожно сглатывает. Она наконец находит, что сказать.
— Мы должны найти Мадлен. Это самое главное. Теперь она президент… А Жофр точно мертв?
— Он прыгнул в толпу бунтовщиков и был забит до смерти, прежде чем я успел выстрелить в нападавших на него.
По залу пробегает коллективная дрожь, за которой следует нарастающий гневный рык. Я предвижу надвигающийся взрыв истеричной ярости по всей планете, по сравнению с которым все ранее существовавшие антигрейнджеровские настроения будут выглядеть как рассеянный дым на ветру. Так же я предвижу, что грейнджеры не сдадутся без боя. Я вношу предложение.
— Я рекомендую немедленно мобилизовать оставшиеся боеспособными воинские подразделения. В ближайшее время Джефферсон ждут страшные потрясения.
— Какие потрясения?! — Эвелина Ляру беспомощно поправляет тщательно уложенные волосы. — Да, я думаю, ты прав… Эм… Какие подразделения?!. А как мне их мобилизовать?
Прошло настолько много времени с тех пор, как у Джефферсона была по-настоящему боеспособная военная структура, что человек, третье лицо в государстве, даже не знает, как объявить мобилизацию по всей планете. Впрочем, как раз Эвелина Ляру несет изрядную долю ответственности за развал этой военной структуры, в свое время именно она настаивала на том, чтобы налоговые отчисления тратились более продуктивно, для поддержки городской бедноты и обеспечения “достойного прожиточного минимума” для тех, кто не может или не желает найти оплачиваемую работу.
В результате у государства недостаточно военных ресурсов, чтобы вмешаться и действовать в качестве миротворца до тех пор, пока не остынут страсти и не утихнет общественная истерия. Я не полицейский, но я боюсь, что меня могут принудить выполнять полицейские функции. Это не приносит никакой радости в мой личностный гештальт-центр. Улица Даркони залита кровью и разлитыми химикатами из раздавленных автомобилей. Пламя и дым застилают небо от возгорания конструкций и разлитого топлива и растворителей, которые горят с характерным грязным дымом. И снова центр Мэдисона напоминает зону боевых действий. Но не такая, битвами которой можно гордиться.
Впервые в своей карьере я испытываю стыд за то, что выполнил свой долг.
Кафари была на полпути к Мэдисону, ведя аэромобиль на минимальной скорости, пытаясь успокоиться, и тут ее наручный коммуникатор запищал. Это был экстренный сигнал от Елены.
— Мама? О Боже, мамочка, мы в беде…