Эта штука могла бы испепелить каждый истребитель в небе, если бы захотела. Пожалуйста, не позволяйте ей хотеть этого. Она вытянула шею, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь прозрачный козырек, но ее такси резко повернуло на север, и она не смогла удержать истребители в поле зрения. Мгновение спустя робо-такси нырнуло ко входу в Шахматное ущелье, которое было самым безопасным путем через Дамизийские горы даже по воздуху, и розовые склоны гор закрыли ей вид на Боло. Кафари сделала долгий, прерывистый вдох, затем откинулась на подушки и расслабила одну мышцу за другой.
— Вау!
Она даже не могла подобрать достаточно емкого слова, чтобы описать то, что она чувствовала.
Некоторые эмоции — например, сам Боло — не поддавались никаким попыткам вписать их в предвзятое представление о реальности. Затем она нетерпеливо отбросила свои страхи в сторону. Кафари происходила из длинной вереницы людей, которые отказывались позволять таким мелочам, как террор, управлять их жизнями. Они смотрели миру в глаза, оценивали его и делали все в тот момент, когда это становилось необходимым. После двадцати двух лет встречи с жизнью лицом к лицу она не видела особого смысла меняться сейчас.
Несколько мгновений она размышляла о том, как близко война может подобраться к ее родным горам, но тут же решила, что это неважно. Ее родина — весь Джефферсон! Какие бы нежные чувства она ни питала к ранчо Чакула, родина — нечто большее, чем загоны для скота, амбары или даже большой дом, в котором она родилась. Родина — это земля, это небо и люди, живущие между ними. Все это она и вернулась защищать. Какая разница, на каком именно клочке родной земли ее предстоит сражаться?!
Аэротакси сделало извилистый поворот через Шахматное ущелье, которое должно было привести в Каламетский каньон, ныряя и подпрыгивая, когда они столкнулись с турбулентным воздухом на краю погодного фронта, из-за которого Мэдисон оказался под дождевыми облаками. Затем они устремились вперед, к тридцатисемикилометровому участку каньона, который был любимым местом Кафари, и она улыбнулась захватывающему дух зрелищу. Стены каньона из розового песчаника возвышались почти на триста метров над широкой долиной, в которой располагались самые богатые сельскохозяйственные угодья на Джефферсоне. Высокие горные склоны и заснеженные пики возвышались еще на три тысячи шестьсот метров над вершинами стен каньона, поднимаясь во всем великолепии лесов к прохладному весеннему небу.
Кафари не смогла сдержать восхищенной улыбки при виде сверкающей ленты воды там, где утренний солнечный свет отражался в реке Кламет. Она разделяла пополам длинный извилистый каньон, который она тысячелетиями вырезала в осадочных породах. Когда-то река была одной из самых бурных водных артерий Джефферсона, до строительства гигантской Каламетской плотины. Огромное количество воды все еще протекало через турбины плотины, обеспечивая обильной энергией консервные и перерабатывающие заводы в Ламбском ущелье, которое соединяется с Каламетским каньоном недалеко от его выхода в Шахматное ущелье. Даже несмотря на то, что водохранилище и обширная ирригационная система уменьшили его объем, река Кламет по-прежнему оставалась крупнейшим притоком Адеро, которая так эффектно впадала в море Ченгийским водопадом.
Но первые инженеры по терраформированию укротили Каламет настолько, что сделали пригодным для земледелия и скотоводства весь главный каньон и практически все его примыкающие каньоны, несколько тысяч квадратных километров обрабатываемой земли. Ранчо с обширными пастбищами, полными крупного рогатого скота, лошадей и овец, выделялись яркими зелеными пятнами на фоне темно-розовых стен каньона. Нежные розово-белые облака обозначали большие коммерческие сады. Темное лоскутное одеяло недавно вспаханных полей раскинулось во всех направлениях, готовое к посеву культур, которые фермеры Джефферсона скоро будут сажать. Поливная вода искрилась в лучах раннего солнца, когда механические опрыскиватели орошали сады и поля.
Более поздние усилия по терраформированию привели к созданию десятков небольших озер и прудов для аквакультур, что позволило владельцам ранчо Джефферсона выращивать земную плавниковую рыбу и моллюсков. Именно моллюсками — и великолепным пресноводным жемчугом, который ее семья выращивала и продавала за пределами планеты, товаром, особенно ценимым малинскими старателями, — было оплачено обучение Кафари на Вишну.