— У меня приказ президента Зелока давить всех, кто окажется между мной и президентской резиденцией. У меня приказ…
Елена была в двух метрах от него… в полутора метрах… в метре от протянутой руки Кафари.
— Еще немного! — почти простонала Кафари. — Еще чуть-чуть!
Люди отталкивали девочку, стараясь протиснуться вперед. Здоровенный детина с металлическими прутьями в руках лупил ими направо и налево, прокладывая себе дорогу к окну. Он начал замахиваться на Елену…
Кафари выхватила пистолет из кобуры и выстрелила. С расстояния в полтора метра пуля ударила его в лоб, как кувалда. С удивленным выражением на мертвом лице и сквозной дырой в черепе, он выронил свои железки и повалился на землю, придавив оказавшуюся у него за спиной женщину.
Елена бросилась вперед. Эми-Линн и Элизабет споткнулись и упали. Обе девочки упали. Чуть дальше она могла видеть только нависающие чудовищные гусеницы Сынка. Огромные гусеницы были красными, залитыми кровью, с прилипшими обрывками одежды, кусками мяса, человеческими волосами…
— Елена!!! — Кафари кричала, разрывая себе горло. Мир остановился. В гробовой тишине она больше не слышала хруста человеческих костей, истошных воплей и воя ветра. Даже Сынка. Ровно настолько, сколько нужно. Кафари выглянула в туннель тишины. Схватила свою дочь за руку. Потащила ее по битому стеклу и втянула в окно. Затем Елена оказалась в ее объятиях. Она оттащила свою дочь от окна, освобождая место для других. Она нигде не видела ни Эми-Линн, ни Шармейн.
Затем массивная тень заслонила солнечный свет. Темнота поглотила маленький ресторан, словно внезапное солнечное затмение. Звук с ревом вернулся в ее уши. Стены задрожали. Зазвенели лампы над головой. Тарелки заплясали, некоторые из них упали на пол. Кошмарные воспоминания вырвались на свободу, воспоминания о том, как земля дрожала под ее ногами, когда титаны сражались за обладание ею. Только на этот раз ни один из титанов не защищал их. Гусеницы Сынка царапали края ресторана. Кафари повернула голову, не в силах смотреть на страшную гибель тех, кто все еще находился снаружи, но их пронзительные крики и стоны заглушали даже лязг железа.
Елена прижалась к ней, всхлипывая и дрожа. Тишина, воцарившаяся, когда Боло миновал ресторан, была едва ли не страшнее криков. Никто в ресторане не осмеливался пошевелиться. Сынок продолжал прокладывать себе путь к президентской резиденции. Чем дальше он продвигался к ней, тем страшнее становилась тишина.
Внезапный выстрел из его пулеметов вызвал взрывную волну в битком набитом ресторане. Снова раздались крики. Елена прыгнула в объятия Кафари. Та закрыла глаза, не желая знать, во что он только что стрелял. Все, чего она хотела, это вытащить своего ребенка из этого ужаса. Поскольку ее аэромобиль был разбит на крыше, у нее не было ни малейшего представления о том, как выбраться. Уйти они не могли, это было несомненно. У нее не было желания связываться с подразделениями госбезопасности, которые следили только за тем, чтобы их жертвы не смогли сбежать.
Хуже того, у нее был пистолет. Она застрелила из него человека на глазах у нескольких сотен свидетелей, любой из которых мог отправить Кафари в тюрьму или реабилитационный центр пожизненно. В основном вокруг была городская толпа, люди, которые давно ненавидели грейнджеров и их так называемый “культ насилия”. Они были более чем способны на самосуд, если их спровоцировать.
А их только что спровоцировали.
Она встряхнула Елену и сказала тихим, настойчивым голосом:
— Давай, детка, нам нужно идти. Немедленно.
Елена подняла опухшие, покрасневшие от слез глаза.
— А где Эми-Линн и… — начала было она, но замолчала, поняв, что ее подруг нет в ресторане. Прежде чем Кафари успела ее остановить, Елена поднялась и выглянула из окна. От того, что она там увидела, девочка побледнела как простыня, а ее лицо исказила гримаса смертельного ужаса.
И все-таки в этот страшный момент девочка, украденная было у Кафари ДЖАБ’ой, внезапно показала себя дочерью Саймона Хрустинова. Ее взгляд стал жестким, а подбородок вздернулся. Она плюнула в окно, самый красноречивый жест неповиновения, который Кафари когда-либо видела. Затем она встала на дрожащие ноги и начала искать выход.
— Через столы. — Сказала Кафари, мрачно таща дочь за собой. Они стали удаляться от окна тем же путем, которым к нему приблизилась Кафари, хотя это оказалось и нелегко, поскольку многие столики были опрокинуты в панической давке. К счастью, пока все они по-прежнему были в шоке и лишь ошеломленно смотрели снизу, как Кафари с Еленой прыгают по столам. Со временем — возможно, всего через пару минут — эта ошеломленная толпа превратиться в нечестивую шайку убийц.