Ковыляя по узким коридорам, они наконец добрались до раздевалок и прачечных, которыми пользовались бригады технического обслуживания и уборки, грузчики и пилоты шаттлов. Они выбросили свою грязную, вонючую одежду в мусорный бак, затем отправились в душевые кабины. Ощущение горячей воды и мыла было восхитительным, они сотворили чудеса с их настроением. Чистая форма обслуживающего персонала, носки и обувь, украденные из шкафчиков, которые вскрыла Кафари, позволили им снова почувствовать себя почти людьми.
Елена держала теперь уже чистую кобуру Кафари на поясе под электрической сушилкой для рук, в то время как Кафари занималась чисткой своего пистолета в раковине, смывая остатки грязи. Она снова собрала пистолет, затем обернула вокруг живота уже высохшую кобуру и сунула в нее пистолет. Она даже не потрудилась спрятать его под рубашкой. Не сегодня.
— И что теперь? — тихо спросила Елена.
— Дальше мы найдем себе настоящий ужин, а потом поищем транспорт.
— Какой транспорт? — нахмурившись, спросила девочка. — Я имею в виду, куда мы направляемся?
— “Звезда Мали” пришвартовалась к “Зиве-2” сегодня днем.
Брови Елены, озадаченно сдвинутые, резко взлетели вверх.
— С другого мира? — ахнула она. — Но… — Она ошеломленно закрыла рот. — Ты хочешь, что мы улетаем с Джефферсона? На Вишну? К папе?
Кафари кивнула, не озвучивая вслух своих настоящих планов. После того, что она увидела сегодня вечером, Кафари никуда не собиралась улетать. Слишком многое было поставлено на карту. Слишком много невинных жизней уже было потеряно. Но Елене здесь оставаться нельзя, нравилось ей это или нет. Надо отправить ее с Джефферсона, даже если для этого ее придется оглушить.
— Как нам выбраться с планеты? — Спросила Елена. — У нас же нет пропуска на шаттл. И я не думаю, что ПГБ вообще сейчас позволит бы кому-либо подняться на борт шаттла, способного выходить на орбиту. — Она сглотнула, впервые в жизни до конца поняв последствия последних событий на родной планете. — Они же не захотят, чтобы кто-нибудь рассказал о том, что здесь происходит, не так ли?
— Это точно, — согласилась Кафари. — Но мы их перехитрим… А сейчас давай поищем еду, — настаивала Кафари. Она выбросила все, что они брали с собой, в ближайший мусорный бак, нашла спортивную сумку в другом взломанном шкафчике, затем повела их по пустым, гулким коридорам. Они направились в продовольственный центр космопорта, где совершили налет на кухню ресторана. Поглощение ужина заняло всего десять минут. Затем Кафари начала складывать еду в сумку.
— Почему мы берем так много? — Спросила Елена.
— Потому что я не знаю, когда мы окажемся на орбите. Грузовые суда работают по плотному графику, а “Звезда Мали” должна отбыть с “Зивы-2” завтра около полудня. Если она отправится по расписанию, нам не придется ждать дольше нескольких часов. Но если возникнут задержки из-за беспорядков в Мэдисоне — если президент был убит, а я держу пари, что это так, — мы можем застрять на часы. Возможно, на дни. И как только мы окажемся в нашем укрытии, мы не станем больше выходить. Я не хочу рисковать тем, что меня поймают, когда я попытаюсь добыть там еще еды.
Смертельно уставшая Елена не стала рассуждать, а просто кивнула, принимая объяснение за чистую монету. У Кафари жалось сердце. Ее маленькая девочка еще так доверчива. Она застегнула сумку на молнию, и зашагала через космопорт другим маршрутом, направляясь к грузовой части порта. Они обнаружили ряды больших грузовых контейнеров, аккуратно маркированных, чтобы грузчики могли с первого взгляда определить, какие контейнеры загружать в какой трюм, на орбитальный грузовик или на случайное попутное пассажирское судно. Кафари выбрала большой контейнер, на бирке которого было указано, что в нем переработанная рыбная мука — единственный экспортный продукт, все еще производившийся Джефферсоном. Идея экспорта любых продуктов питания вызвала беспорядки, особенно среди взрывоопасной городской бедноты, поэтому пропагандисты ДЖАБ’ы были очень осторожны, уверяя общественность, что единственной вывозимой пищей была второсортная местная рыба, обработанная для употребления землянами в соответствии с договором.
— Мы откроем крышку, вычерпаем столько рыбной муки, чтобы нам хватило места, и высыплем все, что вычерпали куда-нибудь в мусорный бак.
Елена кивнула и вскарабкалась наверх, чтобы попытаться открыть откидную крышку.
— Не открывается, мама. Я не вижу никаких признаков замка, но она не поддается. Как будто все тут заварено наглухо. — Она наклонилась, заглядывая через борта. Когда она добралась до задней части контейнера, она сказала: