— Есть и еще кое-что, — нерешительно прошептала она.
— Что? — тихо спросил он.
— Ты получишь сообщение. От моих родителей. И, может быть, от джефферсонского правительства. Тебе напишут, что Елена и я были убиты во время сегодняшних беспорядков. Я мертва, Саймон. И я должна оставаться таковой. Даже мои родители не должны знать, что я жива. То, что здесь происходит, должно прекратиться. Вот, что я намерена сделать, так или иначе. Скажи Елене… — Она на мгновение запнулась. — Когда она доберется до тебя, скажи ей, что я была убита при попытке покинуть космопорт. Так будет лучше.
— Кафари… — вырвался стон боли. Но он подавил желание умолять ее, зная, что это ни к чему хорошему не приведет. — Будь осторожна, — прошептал он вместо этого.
— Я так сильно люблю тебя, Саймон. И все-таки этого недостаточно… Если бы я полетела с Еленой, то снова увидела бы тебя, но я не смогла… Прости меня, пожалуйста! — Она изо всех сил пыталась сдержать слезы на глазах.
Никаких слез, сказал он ей однажды. Никогда не проливай слез накануне битвы…
Кафари была женой полковника до мозга костей, стоя в пустом космопорту перед похищенным передатчиком SWIFT, в разгар беспорядков, которые сжигали дотла столицу ее родной планеты, готовая к схватке с ДЖАБ’ой и Боло, а все, что она могла сказать, это сбивчиво попросить у мужа прощения за то, что недостаточно любила его.
Из нее вышел бы чертовски хороший офицер Бригады.
Саймон молился и всей душой надеялся на то, что бремя партизанской войны окажется ей по плечу.
— Никогда не извиняйся за то, что исполняешь свой долг. И помни, что я очень тебя люблю.
Кафари снова чуть не расплакалась, но смогла сдержаться,
— Береги себя, — прошептал Саймон.
кивнула и коснулась пальцами объектива.
— Я дам тебе знать о себе при первой же возможности, — прошептала она.
Потом Кафари по-военному отдала ему честь. Саймон тоже отдал честь жене, чувствуя, как сжалось его сердце, в котором он бережно хранил все самое дорогое
Затем передача закончилась, и Саймон остался один в своей маленькой квартирке. Он долго стоял, уставившись на темный экран, жалея, что не может втиснуться в поток данных SWIFT оказаться рядом с женой. И поскольку он не мог, он решил заняться чем-нибудь полезным, что он мог сделать.
Он связался с бюро паспортов, чтобы организовать иммиграцию Елены.
Кафари посадила похищенный ею в космопорту аэромобиль на крышу своего мэдисонского дома, предварительно тщательно отключив его идентификационный передатчик. Хотя в центре столицы Джефферсона все еще царил хаос, она все-таки решила рискнуть и забрать из квартиры нужное ей оборудование и осторожно спустилась с крыши. Она спустилась с крыши, не замеченная даже своими ближайшими соседями, которые или сами бесчинствовали на улице, либо прятались за запертыми дверями и окнами, слишком напуганные, чтобы даже выглянуть из-за задернутых штор. Здание Во всем доме царила зловещая тишина.
Сборы Кафари были недолгими. Ее компьютерное оборудование было одним из самых мощных и совершенных на Джефферсоне, и она сохранила военные коммуникационные устройства, купленные Саймоном на собственные деньги, что даст ей безопасное средство общения с людьми, которых она собиралась завербовать. Как командиру восстания, которое зародится сегодня ночью, ей понадобится это снаряжение. Личные вещи Кафари поместились в одной сумке. Одежда, подходящая для пеших прогулок по пересеченной местности, прочные ботинки, туалетные принадлежности, хорошо укомплектованный медицинский набор. Под конец она захватила несколько самых дорогих ее сердцу вещей, которые легко влезли в один карман: боевые медали Саймона, свою президентскую медаль, жемчужное ожерелье Елены и пару фотографий мужа и дочери, которые она безжалостно вырвала из рамок.
Мужественно заставив себя махнуть рукой на все остальное, никем не замеченная, Кафари вытащила вещи на крышу. Она все еще грузила их в аэромобиль, когда бушевавшая на улице толпа подожгла здание. Кафари на всю жизнь запомнит его охваченные пламенем стены, на которые она смотрела, поднимаясь в воздух. Сжав зубы, Кафари полетела на север над самыми крышами домов. Добравшись до космопорта, она повернула на восток к Дамизийским горам. Оставив Мэдисон далеко позади, она снова настроилась на передачу Аниша Балина, слушая его трансляцию на своем наручном коммуникаторе. Его реакция на массовые убийства и беспорядки в Мэдисоне была бурной, сочетавшей едкие требования справедливости и холодную ярость по поводу убийства безоружных, невинных гражданских лиц.