Однако интереснее всего Кафари было узнать последние известия о собственной персоне. Обнаружение разбитого аэромобиля Кафари на крыше того танцевального клуба заставило Поля Янковича и прочих звезд джабской масс-медиа мрачно предположить, что она, должно быть, была вовлечена в какой-то гнусный заговор с целью убийства президента и вице-президента. Они даже предполагали, что она залегла на той крыше в качестве снайпера, каким-то образом ухитрившись заставить Жофра Зелока выпрыгнуть из окна с расстояния в километр от Президентской резиденции. В конце концов, она была Грейнджером и женой полковника Хрустинова, кровожадного убийцы и величайшего врага, с которым Джефферсон когда-либо сталкивался. Поль Янкович была в восторге от ее очевидной кончины под стальными гусеницами Боло.
В ответ на эти обвинения Аниш Балин не только разнес в пух и прах очередную джабовскую ложь, но и наговорил о Кафари такого, что она чуть не расплакалась от смущения. Не каждый день приходится слышать, что тебя превозносят, как святую еще при жизни. Ей было невыносимо думать о муках, которые испытывала ее семья, смотря и слушая эти передачи. Особенно с учетом того, что ей нужно было оставаться мертвой. Поэтому она запихнула свое горе на самое дно души и сосредоточилась на том, чтобы добраться до студии Аниша Балина до того, как туда доберутся подразделения полиции государственной безопасности.
Ряд причин побудил Кафари рискнуть связаться с ним. Как знать, может он достаточно серьезно относится к делу Грейнджеров, и ради них он сможет взглянуть в лицо еще большей опасности, чем риск пэгэбэшных допросов, которыми ему уже не раз грозили джабовцы, и найти более здоровую работу. Играло роль и то, что Балин был самым популярным Грейнджером на планете, олицетворением их образа жизни и традиций, пользующимся большим уважением и способным собрать последователей, в которых нуждалась Кафари. Ее убежденность в том, что ожидаемую продолжительность жизни Аниша Балина теперь можно исчислить часами, побудила ее направиться прямиком в его студию, хотя бы для того, чтобы его предупредить. Он мог бы многое сделать, если Кафари сможет сохранить ему жизнь достаточно надолго.
Она беспрепятственно добралась до Шахматного ущелья и сосредоточила свое внимание на высоких скальных стенах, не желая в конечном итоге превратиться в жирное пятно на стенах каньона. Она использовала бортовой навигационный компьютер, чтобы проложить самый короткий курс к ферме Аниша Балина. В полукилометре от нее Кафари спрятала аэромобиль в расщелине, образовавшейся в разрушающихся стенах каньона, а затем проделала остаток пути пешком.
Студия Аниша оказалась маленькой мастерской в сарае позади его дома, спрятанного одном из отдаленных уголков Каламетского каньона. В его доме было темно, но из окон сарая сочился свет. Она подняла свой наручный коммуникатор, чтобы послушать. Балин снова говорил о ней в почти смущающих выражениях, и яростно требовал расследования обстоятельств ее предполагаемой гибели, одновременно подозревая, что пэгэбэшники похитили ее в каких-то зловещих целях и держат без связи с внешним миром.
Кафари двинулась с места только после того, как он завершил прямую трансляцию и настроил свое оборудование на автоповтор. Дверь студии была не заперта. Она осторожно вошла внутрь и обнаружила, что он сидит за своей консолью, отключая различные панели управления. Кафари притаилась и стала ждать, пока он закончит свои привычные манипуляции. За работой Балина сегодня наверняка пристально наблюдают, и любое нарушение повседневного рабочего ритма неизбежно возбудит подозрения. Когда он развернулся, чтобы покинуть студию, она вышла на свет.
Его нижняя челюсть отвисла от удивления.
Прежде чем он успел произнести хоть звук, она предостерегающе приложила палец к губам, затем указала наружу. Балин прищурился, кивнул и вышел вслед за Кафари в темноту. Не сговариваясь, они молча прошли мимо его одинокого жилища и углубились в поля, на которых раньше трудились его родные, убитые во время последнего нашествия дэнгов.
— Ты же мертвая, — наконец нарушил он молчание посреди поля, заросшего стоячим сеном.
— Да, — согласилась она. — И это чертовски полезно в сложившейся ситуации, как считаете?
— Чертовски полезно?! — фыркнул Балин. — Вы собираетесь объявить войну джабовским гангстерам?
— Совершенно верно, — подтвердила Кафари.
— А ваша дочь? — мгновение поколебавшись, спросил Балин. Политические пристрастия Елены были широко известны в кругах Грейнджеров.