Сар Гремиан взрывается новым потоком брани. Испуганная Эвелина Ляру маячит где-то на заднем плане и монотонно повторяет:
— Надо что-то делать! Надо что-то делать!
Сар Гремиан с рычанием поворачивается к ней.
— Я знаю, тупая сука! Заткнись и дай мне подумать. А еще лучше, пойди подпили где-нибудь свои ногти. Это у тебя получается лучше всего!
У нее отвисает челюсть. Краска заливает ее лицо. Затем она кричит на него.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я гребаный президент!
— Не волнуйся, ты не долго им пробудешь, — ледяным тоном отвечает ей Гремиан.
Пока она что-то бормочет, Сар Гремиан поворачивается обратно к экрану и обращается непосредственно ко мне.
— Боло. Отправляйся на Барренский утес и разберись с ситуацией.
— Мне требуется разрешение президента.
Сар Гремиан оборачивается к Эвелине Ляру, которая молчит и смотрит на него полными ненависти глазами.
— Для вашего здоровья было бы вредно, — мягко говорит Сар Гремиан, — артачиться. У этих ублюдков теперь есть “Хеллборы”. На случай, если вы не понимаете, что это такое, объясняю. Это портативное плазменное оружие. И люди, у которых оно есть, особенно не любят именно вас, вот прямо сейчас. Прикажите проклятому Боло уничтожить их, прежде чем они подъедут к вашей президентской резиденции и дадут по ней залп.
Эвелина Ляру впилась ярко-красными ногтями в подлокотники кресла и сдавленным голосом выплюнула приказ:
— Делай, что он говорит! Ты слышишь меня, машина? Сотри этих ублюдков с лица планеты!
На этот раз мои приказы совершенно ясны. Когда я запускаю двигатели, Сар Гремиан добавляет:
— Постарайся не повредить слишком много оружия в арсенале. Мы не можем позволить себе его заменить.
— Принято.
— И не стреляй, пока не прибудешь на место. Я не хочу афишировать тот факт, что ты идешь в бой. Черт! В Гершеме наверняка есть репортеры, и они наверняка захотят узнать причину взрывов взрывы. Я должен отправить туда бригады по ликвидации последствий, конфисковать камеры…
С этими словами он прерывает связь.
Фил Фабрицио, выглядящий гораздо хуже из-за времени, проведенного за выпивкой в одиночестве, вываливается через заднюю дверь своего дома и с открытым ртом смотрит, как я выхожу из ремонтного отсека.
— Куда ты? — спрашивает он, неуверенно выговаривая слова.
— Военный комплекс на Барренском утесе.
— А? Зачем?
— Уничтожить Аниша Балина и двести его последователей. Они захватили арсенал, включая десять мобильных “Хеллборов”. Возможно, я получу повреждения. Будет лучше, если вы к моему возвращению достаточно протрезвеете, чтобы произвести ремонт. — Я учитываю его разговорные навыки и текущее состояние трезвости и уточняю. — Ты слишком пьян, чтобы меня ремонтировать.
— О, черт, чувак, я, блядь, вообще этого не умею… — бормочет Фил, вытирая рот дрожащей ладонью.
Против этого мне нечего возразить. Выезжая из ангара, я слышу, как Фил бубнит себе под нос:
— У них не может быть ничего, что могло бы повредить такой большой машине. Ничего мне не придется чинить. Он же больше дома, в котором я вырос. И на нем вся эта броня и прочее… по крайней мере, что я и смог понять из технических руководств, которые мне дали прочитать, везде говорится, что там очень много брони, которую ничто не пробьет, кроме какого-то плазменного копья, что бы это ни было, черт возьми…
Продолжая что-то ворчать, Фил уходит в дом. Я не разделяю его оптимизма. Фил Фабрицио в буквальном смысле понятия не имеет, о чем говорит. Он мог бы мне почти понравиться, если бы я смог преодолеть его ужасающее невежество. Техник Боло, который не понимает разницы между борьбой с безоружными гражданскими лицами и мобильными 10-сантиметровыми “Хеллборов” в руках повстанцев, демонстрирует пугающее своими последствиями невежество.
Меня утешает лишь наличие конкретного приказа, соответствующего моему предназначению.
Кафари лежала ничком в своем наблюдательном пункте у подножия Дамизийских гор, наблюдая за целью через мощные очки ночного видения. Ее небольшой отряд, набранный и развернутый в течение двух коротких часов после ее первого разговора с Анишем Балином, уже участвовал в двух важных стычках и выиграл их, и ни в одной из них Кафари не смогла поучаствовать.