— Восстание не удалось подавить.
Узкое лицо Сара Гремиана становится белым, превращая глубокие шрамы на лице в море пятен на бледном фоне. Его вопрос звучит как шепот.
— В каком смысле не удалось?
— Мне было приказано не открывать огонь, пока не окажусь у цели. За то время, которое потребовалось мне, чтобы добраться до арсенала, федеральным войскам не удалось остановить отправление тяжело груженных грузовиков, перевозивших примерно семьдесят процентов содержимого склада. Почти двести вражеских солдат погрузили и увезли сто двенадцать гиперскоростных ракет, шестнадцать ящиков с октоцеллюлозными минами общим количеством в тысячу шестьсот штук, две тысячи противотанковых ракет для ручных ракетных установок, восемьсот крупнокалиберных винтовок и семнадцать тысяч патронов к ним.
Я слышу президента на заднем плане, издающую звуки, которые у меня ассоциируются с невнятным ужасом.
— И где, — спрашивает Сар Гремиан скрипучим тоном, — все это сейчас?
— Грузовики перегнали в каньоны на юге Дамизийских гор. Возможно, удастся напасть на их след по энергетическому излучению и следам выхлопных газов, но карта в моей геологической базе данных утверждает, что я не смогу легко преследовать их. Каньоны слишком узкие. Мой корпус не поместится. А если взорвать стенки каньонов, чтобы их расширить, то образуется несколько тонн мусора, который заблокирует и без того слишком узкие проходы. Повстанцы не могли выбрать лучшего места для проведения рейда. Более серьезную озабоченность вызывает тот факт, что в арсенале на Барренском утесе числилось десять мобильных полевых орудий “Хеллбор” с 10-сантиметровыми стволами. Я уничтожил семь. Остатков еще трех я нигде не обнаружил. Я делаю вывод, что лидерам повстанцев удалось выкрасть три мобильные оружейные платформы, способные уничтожить Боло. Также украденные октоцеллюлозные противотанковые мины тоже способны причинить мне серьезный ущерб, особенно если их использовать с продуманным размещением и в тандеме с мобильными “Хеллборами”. Их силы понесли тяжелые потери, но в свою очередь нанесли немалые потери правительственным войскам и смогли успешно отступить, захватив большую часть того, что они намеревались получить. Ущерб, нанесенный правительственным силам и технике, включая меня, очень велик. Я потерял броню и получил значительные повреждения гусениц, которые потребуют ремонта, прежде чем я снова отправлюсь в бой.
Сар Гремиан ничего не говорит.
Он тупо смотрит в камеру передачи, вообще ничего не говоря в течение семидесяти целых и трех десятых секунды. Я знаком с фразой “жизнь проносится перед глазами” при приближении смерти. Похоже, это похожий случай, сейчас его карьера проносится перед его глазами. Я жду.
— Я перезвоню, — наконец говорит он.
Передача прерывается. Я отслеживаю исходящие сообщения из временного офиса президента и обнаруживаю звонок на частный коммуникатор, зарегистрированный на имя Витторио Санторини. Передача зашифрована кодом, который я не могу взломать. Разговор длится три минуты, тринадцать целых и две десятых секунды. Сар Гремиан перезванивает мне.
— Ты сможешь догнать пропавшие “Хеллборы”?
— Я могу попытаться провести воздушную разведку с помощью беспилотника. Повстанцы уничтожили последние три, которые я запустил. У меня остался только один на борту и еще четыре хранятся на складе.
— Запускай беспилотник, черт возьми! Выясни, где эти “Хеллборы”!
— Беспилотник запущен. Визуального контакта нет. Обнаружен слабый инфракрасный след. Несколько транспортных средств пересекли равнину в районе Хаггертона и скрылись в ущелье Скелета. Беспилотник проследовал в ущелье. Движения не обнаружено. Визуального контакта нет. ИК-следы расходятся в три ответвляющихся каньона. Визуального контакта нет. ИК-следы снова разветвляются в пять разветвлений каньона. Не удалось определить, какие тепловые следы принадлежат грузовикам, а какие оставлены мобильными платформами “Хеллбор”. Снижаюсь, чтобы изучить следы шин и гусениц на дороге. Недостаточно света, чтобы обнаружить узоры в пылевом налете на дне каменного каньона. Набираю высоту. Визуального контакта нет. — Я колеблюсь, когда инфракрасные следы исчезают. — Инфракрасные следы потеряны. Теоретизирую. Наиболее вероятное объяснение — укрытие под землей. Каньоны в этом регионе изрыты расселинами и пещерами. Предлагаю пехотные эскадроны в качестве оптимального метода поиска и уничтожения.