Увеличив изображение с камеры Красного Волка, она напряженно следила за тем, что он видит, осторожно пробираясь вперед под прикрытием огня товарищей. Красный Волк достиг дверей кабинета коменданта одновременно с одним из бойцов отряда Аниша Балина, подкрадывавшимся с другой стороны коридора. Вместе с ним Красный Волк вполз в кабинет, где они стали обползать с двух сторон письменный стол, из-под которого выглядывали чьи-то ботинки.
Засевшему в кабинете пэгэбэшнику пришелся не по душе град пуль, летевших из коридора. Он не высовывался из-за письменного стола, стреляя над ним вслепую в сторону двери. Через несколько секунд в пистолете закончились патроны, а пустой магазин упал на пол и отскочил к Красному Волку. Внезапно прятавшийся за письменным столом человек разразился проклятиями.
— У него заклинило обойму! — заорала Кафари. Красный Волк вскочил и перепрыгнул через стол.
Боевик все еще пытался загнать магазин обратно, когда Красный Волк прострелил ему оба колена. Пэгэбэшник заорал и упал. Кровь пропитала его брюки из здорово раздробленных коленных чашечек.
Красный Волк обыскал его на предмет оружия.
— Он чист, сэр.
Кафари бросилась опрометью по коридору в кабинет коменданта. Их пленник действительно был комендант базы “Ниневия”.
— Тебя поджарят за это! — просипел он. Ненависть и боль исказили его лицо, превратив его в злобную маску.
Красный Волк холодно рассмеялся.
— Я так напуган, что из-за тебя я нассал себе на ботинки. — ответил Красный Волк, вырвал провод из компьютера и скрутил коменданту руки за спиной.
— Он в вашем распоряжении, сэр, — сказал Красный Волк, отдавая Кафари честь.
Подозвав людей Балина из коридора, Кафари приказала оттащить коменданта к ней в грузовик.
— У меня есть базар к этому гаду, — сказала она, понизив голос до самых низких регистров и подражая бандитам из окрестностей космопорта. — Посадите его в мой грузовик. Я хочу поболтать с этой сукой.
— Есть, сэр!
Они подняли коменданта “Ниневии” и вынесли его, не обращая внимания на поток ругательств, вырвавшихся наружу. Кафари и Красный Волк бросились вслед за остальными членами группы проникновения, чтобы добраться до тюремных блоков. Они нашли Аниша Балина за пультом управления тюремным блоком, он с помощью главного компьютера уже открывал двери тюремных камер ряд за рядом. На полу рядом с ним и в коридоре возле камер в лужах крови валялось несколько тел в форме. Мимо, спотыкаясь, проходили ошеломленные заключенные, некоторые из них были так сильно избиты, что не могли ходить без посторонней помощи. Нескольких пришлось нести на руках.
Лицо одного безжалостно избитого мужчины превратилось в сплошную кровавую маску, похожую на месиво из перезрелых слив. Ужасные, распухшие синяки и запекшаяся кровь почти закрыли оба глаза. Его нос был сломан в нескольких местах. Кофейного оттенка кожа его рук, ушей и шеи приобрела оттенок скорее серый, чем коричневый. Под лохмотьями рваной одежды зияли открытые раны. Шатаясь, он уже прошел мимо Кафари, когда та наконец поняла, кто перед ней. Она резко повернулась, чувствуя тошноту от шока, и зашагала за ним. Она догнала его и прошептала:
— Асалийские пчелы все еще больно жалят?
Изувеченный заключенный развернулся, щуря заплывшие глаза, не в силах разглядеть ее лицо сквозь биохимическую маску и командирский шлем.
— Этим пчелам лучше не попадаться, — проговорил он наконец, еле ворочая едва слушавшимся его языком. Тем не менее, эти несколько слов подтвердили его личность. Перед ней был Дэнни Гамаль, и по его разбитому лицу стекал пот. — Они могут закусать до смерти, — добавил он, ожидая ее ответа.
— О да, — согласилась Кафари. — От них лучше спрятаться. Например, в подвал с сыром.
Узнавание распространилось по его изуродованному лицу. Дэнни попытался улыбнуться и схватил Кафари за свободную руку — ту, в которой не было пистолета, — обеими своими. От этого движения на его лице раскрылись плохо зарубцевавшиеся порезы, и по щекам потекла кровь.
— Ты пришла за нами, — выдавил он. — Они сказали нам, что ты мертва. Нам даже показали фотографию твоего изрешеченного аэромобиля, а ты все-таки за нами вернулась…
Кафари начала отвечать, намереваясь сказать: “Конечно, я вернулась за тобой”, когда внезапное понимание озарило ее. Он говорил буквально. Дэнни Гамаль действительно считает ее вернувшейся с того света. Какие же адские муки понадобились для того, чтобы довести Дэнни Гамаля до такого состояния?! Что же с ним делали?!
— Говорят, — задыхаясь от ярости, прошептала Кафари, — что нет ничего опаснее разозленного привидения!